В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе,
Зимы ждала, ждала природа.

Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадет ваш скорбный труд

Блестит луна, недвижно море спит, 
Молчат сады роскошные Гаcсана. 
Но кто же там во мгле дерев сидит 

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,

Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной

Над лесистыми брегами,
В час вечерней тишины,
Шум и песни под шатрами,

Румяной зарёю
Покрылся восток.
В селе, за рекою,

Хотя стишки на именины 
Натальи, Софьи, Катерины 
Уже не в моде, может быть: 

Но вот уж близко. Перед ними
Уж белокаменной Москвы,
Как жар, крестами золотыми

Сегодня я по утру дома 
И жду тебя, любезный мой. 
Приди ко мне на рюмку рома, 

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальний,

Под небом голубым страны своей родной
Она томилась, увядала...
Увяла наконец, и верно надо мной

Редеет облаков летучая гряда.
Звезда печальная, вечерняя звезда!
Твой луч осеребрил увядшие равнины,

Гонимы вешними лучами,
С окрестных гор уже снега
Сбежали мутными ручьями

Всё в ней гармония, всё диво,
Всё выше мира и страстей;
Она покоится стыдливо

Люблю я в полдень воспаленный 
Прохладу черпать из ручья 
И в роще тихой, отдаленной 

Перестрелка за холмами;
Смотрит лагерь их и наш;
На холме пред казаками

Ворон к ворону летит, 
Ворон ворону кричит: 
Ворон! где б нам отобедать? 

Блеща средь полей широких,
Вон он льется!.. Здравствуй, Дон!
От сынов твоих далеких