Ослепляя блеском,
Вечерело в семь.
С улиц к занавескам

На протяженье многих зим
Я помню дни солнцеворота,
И каждый был неповторим

Любить иных - тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет

Отчаянные холода
Задерживают таянье.
Весна позднее, чем всегда,

Учись прощать… Молись за обижающих,
Зло побеждай лучом добра.
Иди без колебаний в стан прощающих,

Солнце греет до седьмого пота,
И бушует, одурев, овраг.
Как у дюжей скотницы работа,

Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони,

Весна, я с улицы, где тополь удивлен,
Где даль пугается, где дом упасть боится,
Где воздух синь, как узелок с бельем

Мне кажется, я подберу слова, 
Похожие на вашу первозданность. 
А ошибусь, мне это трын-трава, 

Ты так играла эту роль!
Я забывал, что сам - суфлер!
Что будешь петь и во второй,

Положим,— гудение улья,
И сад утопает в стряпне,
И спинки соломенных стульев,

О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме

Вытянись вся в длину,
Во весь рост
На полевом стану

Я кончился, а ты жива.
И ветер, жалуясь и плача,
Раскачивает лес и дачу.

За окнами давка, толпится листва,
И палое небо с дорог не подобрано.
Все стихло. Но что это было сперва!

"Не трогать, свежевыкрашен",-
Душа не береглась,
И память - в пятнах икр и щек,

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,

Поезд ушел. Насыпь черна.
Где я дорогу впотьмах раздобуду?
Неузнаваемая сторона,

Приходил по ночам
В синеве ледника от Тамары.
Парой крыл намечал,