На протяженье многих зим
Я помню дни солнцеворота,
И каждый был неповторим

Любить иных - тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет

Отчаянные холода
Задерживают таянье.
Весна позднее, чем всегда,

Солнце греет до седьмого пота,
И бушует, одурев, овраг.
Как у дюжей скотницы работа,

Положим,— гудение улья,
И сад утопает в стряпне,
И спинки соломенных стульев,

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме

За окнами давка, толпится листва,
И палое небо с дорог не подобрано.
Все стихло. Но что это было сперва!

Поезд ушел. Насыпь черна.
Где я дорогу впотьмах раздобуду?
Неузнаваемая сторона,

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,

Рассказали страшное,
Дали точный адрес.
Отпирают, спрашивают,

Пронесшейся грозою полон воздуx.
Все ожило, все дышит, как в раю.
Всем роспуском кистей лиловогроздыx

Недотрога, тихоня в быту,
Ты сейчас вся огонь, вся горенье,
Дай запру я твою красоту

Большое озеро как блюдо.
За ним — скопленье облаков,
Нагроможденных белой грудой

Я клавишей стаю кормил с руки
Под хлопанье крыльев, плеск и клекот.
Я вытянул руки, я встал на носки,

Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,

Не волнуйся, не плачь, не труди
Сил иссякших, и сердца не мучай
Ты со мной, ты во мне, ты в груди,

С утра жара. Но отведи
Кусты, и грузный полдень разом
Всей массой хряснет позади,

Усмехнулся черемухе, всхлипнул, смочил
Лак экипажей, деревьев трепет.
Под луною на выкате гуськом скрипачи

В траве, меж диких бальзаминов,
Ромашек и лесных купав,
Лежим мы, руки запрокинув

А затем прощалось лето
С полустанком. Снявши шапку,
Сто слепящих фотографий