В бомбоубежище, в подвале,
нагие лампочки горят...
Быть может, нас сейчас завалит,

Есть время природы особого света,
неяркого солнца, нежнейшего зноя.
Оно называется

Осенью в Москве на бульварах
вывешивают дощечки с надписью
"Осторожно, листопад!"

Отчаяния мало. Скорби мало.
О, поскорей отбыть проклятый срок!
А ты своей любовью небывалой

...Третья зона, дачный полустанок,
у перрона - тихая сосна.
Дым, туман, струна звенит в тумане,

Не сына, не младшего брата —
тебя бы окликнуть, любя:
«Волчонок, волчонок, куда ты?

Я иду по местам боев.
Я по улице нашей иду.
Здесь оставлено сердце мое

Нет, я не знаю, как придется
тебя на битву провожать,
как вдруг дыханье оборвется,

Позволь мне как другу — не ворогу
руками беду развести.
Позволь мне с четыре короба

Друзья твердят: "Все средства хороши,
чтобы спасти от злобы и напасти
хоть часть Трагедии,

Чуж-чуженин, вечерний прохожий,
хочешь — зайди, попроси вина.
Вечер, как яблоко, — свежий, пригожий,

О, наверное, он не вернется,
волгарь и рыбак, мой муж!
О, наверное, разобьется

Как много пережито в эти лета
любви и горя, счастья и утрат...
Свистя, обратно падал на планету

Знаю, чем меня пленила 
жизнь моя, красавица,— 
одарила страшной силой, 

Взял неласковую, угрюмую,
с бредом каторжным, с темной думою,
с незажившей тоскою вдовьей,

Ты у жизни мною добыт,
словно искра из кремня,
чтобы не расстаться, чтобы

Мы предчувствовали полыханье
этого трагического дня.
Он пришел. Вот жизнь моя, дыханье.

Это всё неправда. Ты любим.
Ты навек останешься моим.
Ничего тебе я не прощу.

В небе грозно бродят тучи,
закрываю Данте я...
В сумрак стройный и дремучий

...Вот когда я тебя воспою,
назову дорогою подругою,
юность канувшую мою,