Нет, мертвые не умерли для нас!
Есть старое шотландское преданье,
Что тени их, незримые для глаз,

И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,

Мы рядом шли, но на меня
Уже взглянуть ты не решалась,
И в ветре мартовского дня

Счастлив я, когда ты голубые
Очи поднимаешь на меня:
Светят в них надежды молодые -

Снова сон, пленительный и сладкий,
Снится мне и радостью пьянит,-
Милый взор зовет меня украдкой,

Осыпаются астры в садах,
Стройный клен под окошком желтеет,
И холодный туман на полях

Н. Д. Телешову

Вчера в степи я слышал отдаленный
Крик журавлей. И дико и легко

В столетнем мраке черной ели
Краснела темная заря,
И светляки в кустах горели

Ты чужая, но любишь,
Любишь только меня.
Ты меня не забудешь

Мечты любви моей весенней,
Мечты на утре дней моих
Толпились - как стада оленей

«Ковчег под предводительством осла —
Вот мир людей. Живите во Вселенной.
Земля — вертеп обмана, лжи и зла.

За рекой луга зазеленели,
Веет легкой свежестью воды;
Веселей по рощам зазвенели

...Зачем и о чем говорить?
Всю душу, с любовью, с мечтами,
Все сердце стараться раскрыть —

Я к ней вошел в полночный час.
Она спала,- луна сияла
В ее окно,- и одеяла

В горах, от снега побелевших,
Туманно к вечеру синевших,
Тащилась на спине осла

Ту звезду, что качалася в темной воде
Под кривою ракитой в заглохшем саду,-
Огонек, до рассвета мерцавшей в пруде,-

Тихой ночью поздний месяц вышел
Из-за черных лип.
Дверь балкона скрипнула,- я слышал

На распутье в диком древнем поле 
черный ворон на кресте сидит. 
Заросла бурьяном степь на воле, 

Люблю я наш обрыв, где дикою грядою
Белеют стены скал, смотря на дальний юг.
Где моря синего раскинут полукруг,

Мы встретились случайно, на углу.
Я быстро шел - и вдруг как свет зарницы
Вечернюю прорезал полумглу