Я помню спальню и лампадку.
Игрушки, теплую кроватку
И милый, кроткий голос твой:

Осень. Чащи леса.
Мох сухих болот.
Озеро белесо.

Когда на темный город сходит
В глухую ночь глубокий сон,
Когда метель, кружась, заводит

Осень листья темной краской метит: 
не уйти им от своей судьбы! 
Но светло и нежно небо светит 

Прошли дожди, апрель теплеет. 
Всю ночь — туман, а поутру 
Весенний воздух точно млеет 

Седое небо надо мной
И лес раскрытый, обнаженный.
Внизу, вдоль просеки лесной,

В полях сухие стебли кукурузы,
Следы колес и блеклая ботва.
В холодном море — бледные медузы

Под небом мертвенно-свинцовым 
Угрюмо меркнет зимний день, 
И нет конца лесам сосновым, 

Снова сон, пленительный и сладкий,
Снится мне и радостью пьянит,-
Милый взор зовет меня украдкой,

На севере есть розовые мхи,
Есть серебристо-шелковые дюны...
Но темных сосен звонкие верхи

Молчат гробницы, мумии и кости,—
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,

Шире грудь распахнулась для принятия
Чувств весенних - минутных гостей!
Ты раскрой мне, природа, объятия,

Все лес и лес. А день темнеет;
Низы синеют, и трава
Седой росой в лугах белеет...

Они глумятся над тобою,
Они, о родина, корят
Тебя твоею простотою,

Ночь побледнела, и месяц садится
За реку красным серпом.
Сонный туман на лугах серебрится,

Синеет снеговой простор,
Померкла степь. Белее снега
Мерцает девственная Вега

Как все вокруг сурово, снежно,
Как этот вечер сиз и хмур!
В морозной мгле краснеют окна нежно

Мечты любви моей весенней,
Мечты на утре дней моих
Толпились - как стада оленей

Цветок Мандрагора из могил расцветает,
Над гробами зарытых возле виселиц чёрных.
Мёртвый соками тленья Мандрагору питает —

Тропами потаёнными, глухими,
В лесные чащи сумерки идут.
Засыпанные листьями сухими,