С земли встает туман голубоватый.
Грохочут танки, вытянувшись в ряд.
Как соколы отважные, крылаты

Какая вдали земля
Просторная, ненаглядная!
Только моя тюрьма

Покидая город в тихий час,
Долго я глядел в твои глаза.
Помню, как из этих черных глаз

Всем сердцем соколиным, всей душой,
Дав клятву верности народу,
Он на плечо повесил автомат,

Как нежно при первом свиданье
Ты мне улыбнулась, я помню.
И как ты в ответ на признанье,

Ночь нас одарила первым теплым ливнем,
Он унес последний холод с мраком зимним,
Вся земля покрылась пестрыми коврами,

Не преклоню колен, палач, перед тобою,
Хотя я узник твой, я раб в тюрьме твоей.
Придет мой час — умру. Но знай: умру я стоя,

Простились мы, и с вышитой каймою
Платок родные руки дали мне.
Подарок милой! Он всегда со мною.

Забыть тот случай —
Не могу!
Стоит малыш в подъезде,

Мчался храбрый джигит
На гнедом скакуне.
В чистом поле

Милый мой, радость жизни моей,
За отчизну уходит в поход.
Милый мой, солнце жизни моей,

— Есть женщина в мире одна.
Мне больше, чем все, она нравится,
Весь мир бы пленила она,

Если б саблю я взял, если б ринулся с ней,
Красный фронт защищая, сметать богачей,
Если б место нашлось мне в шеренге друзей,

Придет, придет Москва! Нас вызволит Москва
Из темной ямы хищника-урода.
На красном знамени Москвы горят слова:

Былые невзгоды,
И беды, и горе
Промчатся, как воды,

Приговор сегодня объявили:
К смертной казни он приговорен.
Только слезы, что в груди кипели,

Много к девушке-зорьке спешит женихов
Из заморской чужой стороны,
Все в парче да в атласе, и грузом даров

Пламя жадно полыхает.
Сожжено дотла село.
Детский трупик у дороги

С поля милая пришла,
Спелых ягод принесла,
Я ж сказать ей не решаюсь,

Ты зачем к реке меня отправила,
Раз самой прийти желанья нет?
Ты зачем «люблю» сказать заставила,