С земли встает туман голубоватый.
Грохочут танки, вытянувшись в ряд.
Как соколы отважные, крылаты

Покидая город в тихий час,
Долго я глядел в твои глаза.
Помню, как из этих черных глаз

Какая вдали земля
Просторная, ненаглядная!
Только моя тюрьма

Всем сердцем соколиным, всей душой,
Дав клятву верности народу,
Он на плечо повесил автомат,

Как нежно при первом свиданье
Ты мне улыбнулась, я помню.
И как ты в ответ на признанье,

Не преклоню колен, палач, перед тобою,
Хотя я узник твой, я раб в тюрьме твоей.
Придет мой час — умру. Но знай: умру я стоя,

Простились мы, и с вышитой каймою
Платок родные руки дали мне.
Подарок милой! Он всегда со мною.

Ночь нас одарила первым теплым ливнем,
Он унес последний холод с мраком зимним,
Вся земля покрылась пестрыми коврами,

Забыть тот случай —
Не могу!
Стоит малыш в подъезде,

Милый мой, радость жизни моей,
За отчизну уходит в поход.
Милый мой, солнце жизни моей,

Пламя жадно полыхает.
Сожжено дотла село.
Детский трупик у дороги

Мчался храбрый джигит
На гнедом скакуне.
В чистом поле

— Есть женщина в мире одна.
Мне больше, чем все, она нравится,
Весь мир бы пленила она,

Придет, придет Москва! Нас вызволит Москва
Из темной ямы хищника-урода.
На красном знамени Москвы горят слова:

Если б саблю я взял, если б ринулся с ней,
Красный фронт защищая, сметать богачей,
Если б место нашлось мне в шеренге друзей,

Ты зачем к реке меня отправила,
Раз самой прийти желанья нет?
Ты зачем «люблю» сказать заставила,

Холодна тюрьма и мышей полна,
И постель узка, вся в клопах доска!
Я клопов давлю, бью по одному,

Как-то странно жизнь моя сложилась!
Огонечек тлел едва-едва.
Пылко полюбил я, всей душою,

Былые невзгоды,
И беды, и горе
Промчатся, как воды,

Я вновь здоров. И мозг усталый мой
Очистился от мглы гнетущей.
Мой влажен лоб. Он будто бы росой