В замке был веселый бал,
Музыканты пели.
Ветерок в саду качал

Щебетанье воробьев,
Тонкий свист синиц.
За громадой облаков

Бог создал мир из ничего.
Учись, художник, у него,-
И если твой талант крупица,

Рождается внезапная строка,
За ней встает немедленно другая,
Мелькает третья ей издалека,

Одна есть в мире красота. 
Не красота богов Эллады, 
И не влюбленная мечта, 

Чайка, серая чайка с печальными криками носится
Над холодной пучиной морской.
И откуда примчалась? Зачем? Почему ее жалобы

Поля затянуты недвижной пеленой,
Пушисто-белыми снегами.
Как будто навсегда простился мир с Весной,

Быть может, когда ты уйдешь от меня,
Ты будешь ко мне холодней.
Но целую жизнь, до последнего дня,

Мой друг, есть радость и любовь,
Есть все, что будет вновь и вновь,
Хотя в других сердцах, не в наших.

Она отдалась без упрека,
Она целовала без слов.
- Как темное море глубоко,

То, что люди называли по наивности любовью,
То, чего они искали, мир не раз окрасив кровью,
Эту чудную Жар-Птицу я в руках своих держу,

Тебя я хочу, мое счастье,
Моя неземная краса!
Ты - солнце во мраке ненастья,

День погас, и ночь пришла.
В черной тьме душа светла.
В смерти жизнь, и тает смерть.

Залетевшая в комнату бабочка бьется 
О прозрачные стекла воздушными крыльями. 
А за стеклами небо родное смеется, 

То было в Турции, где совесть — вещь пустая. 
Там царствует кулак, нагайка, ятаган, 
Два-три нуля, четыре негодяя 

О, женщина, дитя, привыкшее играть
И взором нежных глаз, и лаской поцелуя,
Я должен бы тебя всем сердцем презирать,

Я больше ее не люблю,
А сердце умрет без любви.
Я больше ее не люблю, -

Осень. Мертвый простор. Углубленные грустные дали. 
Звершительный ропот шуршащих листвою ветров. 
Для чего не со мной ты, о друг мой, в ночах, в их печали? 

Только бы встречаться. 
Только бы глядеть. 
Молча сердцем петь. 

Как прелестен этот бред,
Лепет детских слов.
Предумышленности нет,