Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого

Быть может, я тебе не нужен,
Ночь; из пучины мировой,
Как раковина без жемчужин,

О свободе небывалой
Сладко думать у свечи.
— Ты побудь со мной сначала,—

Я ненавижу свет
Однообразных звезд.
Здравствуй, мой давний бред,-

Вечер нежный. Сумрак важный.
Гул за гулом. Вал за валом.
И в лицо нам ветер влажный

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей

Отравлен хлеб, и воздух выпит:
Как трудно раны врачевать!
Иосиф, проданный в Египет,

[Обращено к О. Арбениной]
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,

Кинематограф. Три скамейки. 
Сентиментальная горячка. 
Аристократка и богачка 

Умывался ночью на дворе,-
Твердь сияла грубыми звездами.
Звездный луч - как соль на топоре,

Я вздрагиваю от холода,-
Мне хочется онеметь!
А в небе танцует золото,

Эта ночь непоправима,
А у нас еще светло.
У ворот Иерусалима

Как кони медленно ступают,
Как мало в фонарях огня!
Чужие люди, верно, знают,

Где римский судия судил чужой народ,
Стоит базилика,- и, радостный и первый,
Как некогда Адам, распластывая нервы,

"Мороженно!" Солнце. Воздушный бисквит.
Прозрачный стакан с ледяною водою.
И в мир шоколада с румяной зарею,

Век мой, зверь мой, кто сумеет 
Заглянуть в твои зрачки 
И своею кровью склеит 

Душа устала от усилий,
И многое мне всё равно.
Ночь белая, белее лилий,

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,

Еще не умер ты, еще ты не один,
Покуда с нищенкой-подругой
Ты наслаждаешься величием равнин

Нежнее нежного 
Лицо твое, 
Белее белого