Михаил Ломоносов

Первый русский учёный-естествоиспытатель мирового значения, энциклопедист, химик и физик; он вошёл в науку как первый химик, который дал физической химии определение, весьма близкое к современному, и предначертал обширную программу физико-химических исследований; его молекулярно-кинетическая теория тепла во многом предвосхитила современное представление о строении материи и многие фундаментальные законы, в числе которых одно из начал термодинамики; заложил основы науки о стекле. Астроном, приборостроитель, географ, металлург, геолог, поэт, филолог, художник, историк и генеалог, поборник развития отечественного просвещения, науки и экономики. Разработал проект Московского университета, впоследствии названного в его честь. Открыл наличие атмосферы у планеты Венера.
Годы жизни: 1711 - 1765

Стихи по типу

Стихи по длине

Стихи по возрасту

Стихи по темам

Все стихи списком

Блаженство общества всядневно возрастает;
Монархиня труды к трудам соединяет.
Стараясь о добре великих нам отрад,
О воспитании печется малых чад;
Дабы, что в Отчестве оставлено презренно,
Приобрело ему сокровище бесценно;
И чтоб из тяжкого для общества числа
Воздвигнуть с нравами похвальны ремесла.
Рачители добра грядущему потомству!
Внемлите с радостью полезному питомству:
Похвально дело есть убогих призирать,
Сугуба похвала для пользы воспитать;
Натура то гласит, повелевает вера.
Внемлите важности монаршего примера:
Екатерина вас предводит к чести сей,
Спешите щедростью, как верностью, за ней.

Богиня красотой, породой ты богиня,
Повсюду громкими делами героиня,
Ты мать щедротами, ты именем покой:
Смущенный бранью мир мирит господь тобой.
Российска тишина пределы превосходит
И льет избыток свой в окрестные страны:
Воюет воинство твое против войны;
Оружие твое Европе мир приводит.

Между 9 июля и 5 сентября 1748

Богиня, дщерь божеств, науки основавших
И приращенье их тебе в наследство давших,
Ты шествуешь по их божественным стопам,
Распростираючи щедроты светлость нам.
Мы, признаваясь, что едва того достойны,
Остались бы всегда в трудах своих спокойны;
Но только к славе сей того недостает,
Чтоб милость к нам твою увидел ясно свет.
Дабы признали все народы и языки,
Коль мирные твои дела в войну велики.
Дабы украшенный твоей рукой Парнас
Любителей наук призвать возвысил глас
И, славным именем гремя Елисаветы,
При лике их расторг завистников наветы.
Теперь Германия войной возмущена,
Рыдания, и слез, и ужаса полна;
За собственных сынов с парнасскими цветами
Питает сопостат с кровавыми мечами.
Любитель тишины, собор драгих наук,
Защиты крепкия от бранных ищет рук.
О коль велики им отрады и утехи:
Восследуют и нам в учениях успехи
И славной слух, когда твой университет
О имени твоем под солнцем процветет,
Тобою данными красуясь вечно правы
Для истинной красы Российския державы.
И юношество к нам отвсюду притекут
К наукам прилагать в Петрове граде труд.
Петрова ревность к ним, любовь Екатерины,
И щедрости твои воздвигнут здесь Афины.
Приемлемые в них учены пришлецы
Расширят о тебе в подсолнечной концы,
Коль милосерда ты, коль счастлива Россия,
Что царствуют с тобой в ней времена златыя!
Рушитель знания, свирепой брани звук
Под скипетром твоим защитник стал наук,
Что выше мнения сквозь дым, сквозь прах восходят,
Их к удивлению, нас к радости приводят.
Мы соружим похвал тебе, Минерве, храм,
В приличность по твоим божественным делам;
В российски древности, в Натуры тайны вникнем
И тьмами уст твои достоинства воскликнем.
Коль счастлив оной день, коль счастлив буду я,
Когда я, середи российских муз стоя,
Благодеяние твое представлю ново.
Великостью его о как возвышу слово!
Тогда мой средственной в российской речи дар
В благодарении сугубой примет жар.
Когда внимания сей глас мой удостоишь
И искренних сердец желанья успокоишь,
Ты новы силы нам, богиня, подаришь,
Драгое Отчество сугубо просветишь.
Сие исполнится немногими чертами,
Когда рука твоя ущедрится над нами:
Для славы твоея, для общего плода,
Не могут милости быть рано никогда.

Ах, жалко! без тебя лилеи почернели,
И ясные струи, и вина мне противны:
Но если придешь ты, лилеи побелеют,
И ясные струи, и вина будут сладки.
(III, 51 -54)[1]

[1]Буколики. Рит. § 125. У Ломоносова написание Кальфурний.

В любезной тишине наставший новый год
И твой, монархиня, всерадостный приход
Сугубой радостью сей город оживляет,
Сугубо счастие России обещает.
Военной укротив во всей Европе шум,
К однем вперяешь нам божественный твой ум.
Подобием орла на высоту восходишь,
Повсюду от среды свой быстрый взор возводишь,
На север и на юг, на запад и восток,
Где Волга, Днепр, Двина, где чистый Невский ток
Между Петровых стен ликуя протекает;
В отсутствии тебя, богиня, ощущает.
Россия вся твоей щедротой такова,
Как ныне зря тебя, красуется Москва,
Гласит: о боже, дай, чтобы Елисавета
С усердьем нашим к ней свои сравнила лета.

Между 30 октября и 16 ноября 1752

В сей день, блаженная Россия,
Любезна небесам страна,
В сей день от высоты святыя
Елисавет тебе дана,
Воздвигнуть нам Петра по смерти,
Гордыню сопостатов стерти
И в ужас оных привести,
От грозных бед тебя избавить,
Судьей над царствами поставить
И выше облак вознести.

О дщерь гремящего над нами,
О мати всех племен земных,
Натура, чудная делами,
Как если тайн ты своих
Меня достойным быть судила,
И если слаба мыслей сила
Проникнуть может в твой чертог.
Представь мне оную годину
И купно бег светил по чину,
Как вышний дал нам сей залог.

Сквозь тучи бывшия печали,
Что лютый рок на нас навел,
Как горы о Петре рыдали
И понт в брегах своих ревел,
Сквозь страшны россам перемены,
Сквозь прах, войнами возмущенный,
Я вижу тот пресветлый час:
Там круг младой Елисаветы
Сияют счастливы планеты,
Я слышу там натуры глас.

Седя на блещущем престоле,
Составленном из твердых гор,
В пространном всех творений поле
Между стихий, смиряет спор;
Сосцами реки проливает
И теми всяку тварь питает.
Зелену ризу по лугам
И по долинам расширяя,
Из уст зефирами дыхая,
С веселием вещает к нам:

«Я с вами ныне торжествую,
Мне сих часов краснее нет.
Что Героиню таковую
В сей день произвела я в свет.
В ней хитрость вся моя и сила
Возможность крайню положила;
Я избрала счастливой знак
Надежду показать нелестну:
В пространну высоту небесну
Прилежно возведите зрак.

Се солнце бег свой пременяет
И к вам течет умножить день,
На север взор свой обращает
И оным прогоняет тень,
Являя, что Елисавета
В России усугубит света
Державой и венцем своим,
Ермий, наукам предводитель,
И Марс, на брани победитель,
Блистают совокупно с ним.

Там муж, звездами испещренный,
Свой светлый напрягает лук,
Диана стрелы позлащенны
С ним мещет из прекрасных рук.
Се небо показует ясно.
Копь то с добротами согласно
Рожденныя в признаках сих:
От ней геройство с красотою
Повсюду миром и войною
Лучи пускают дней златых».

Сне предвестие природы
Хотя представило тогда,
Что ты возвеселишь народы,
О глав венчанных красота!
Но вяща радость восхищала
Взирающих и оживляла,
Когда даров твоих признак
Надежнее в лице открылся,
Что точно в нем изобразился
Родителей великий зрак.

В тебе прекрасный дом создали
Душе великой небеса,
Свое блистание влияли
В твои пресветлы очеса;
Лице всходящия денницы
И бодрость быстрый орлицы
И в нежнейших являлись днях;
Уже младенческие взгляды
Предвозвещали те отрады,
Что бедным нынь отъемлют страх.

Ты суд и милость сопрягаешь,
Повинных с кротостью казнишь,
Без гневу злобных исправляешь,
Ты осужденных кровь щадишь.
Так Нил смиренно протекает.
Брегов своих он не терзает,
Но пользой выше прочих рек:
Своею сладкою водою,
В лугах зеленых пролитою,
Златой дает Египту век.

Как ясно солнце воссияло
Свой блеск впервые на тебя,
Уж счастье руку простирало,
Твои приятности любя,
Венец держало над главою
И возвышало пред тобою
Трофеи отческих побед,
Преславных чрез концы земные.
Коль счастлива была Россия,
Когда воззрела ты на свет!

Тогда от радостной Полтавы
Победы Росской звук гремел,
Тогда не мог Петровой славы
Вместить вселенныя предел,
Тогда вандалы побежденны
Главы имели преклонении
Еще при пеленах твоих;
Тогда предъявлено судьбою,
Что с трепетом перед тобою
Падут полки потомков их.

О сладкой нежности обитель!
О вы, блаженные места,
Где храбрый готов победитель
Лобзал и в очи, и в уста
Впервые плод свой вожделенный,
Свой плод, меж лаврами рожденный,
Вас оных радостных времен
Любезна память услаждает,
И оный день вам пребывает
В бессчетны веки незабвен.

Но се различные языки
От рек великих и морей
Согласные возносят клики,
К тебе, монархине своей,
Сердца и руки простирают
И многократно повторяют:
«Да здравствует Елисавет,
Для росской славы днесь рожденна,
Да будет свыше укрепленна
Чрез множество счастливых лет».

Сие гласит тебе Россия
И купно с ней наук собор.
Предведущая Урания
Возводит к верьху быстрый взор,
Небесны беги наблюдает
И с радостию составляет
Венец тебе из новых звезд.
Тебе искусство землемерно
Пространство показать безмерно
Незнаемых желает мест.

Парящей поэзии ревность
Дела твои превознесет,
Ни гнев стихий, ни ветха древность
Похвал твоих не пресечет;
Открыты естества уставы
Твоей умножат громкость славы,
Но всё художество свое
Тебе Иппократ посвящает
И усугубить тем желает
И век, и здравие твое.

Да будет тое невредимо,
Как верьх высокия горы
Взирает непоколебимо
Нам мрак и вредные пары;
Не может вихрь его достигнуть,
Ни громы страшные подвигнуть;
Взнесен к безоблачным странам.
Ногами тучи попирает,
Угрюмы бури презирает,
Смеется скачущим волнам.

Конец 1746

В тополовой тени гуляя, муравей
В прилипчивой смоле увяз ногой своей.
Хотя он у людей был в жизнь свою презренный,
По смерти в янтаре у них стал драгоценный.

1747

ВЕНЧАННАЯ НАДЕЖДА РОССИЙСКИЯ ИМПЕРИИ
В ВЫСОКИЙ ПРАЗДНИК КОРОНОВАНИЯ ВСЕПРЕСВЕТЛЕЙШИЯ
ДЕРЖАВНЕЙШИЯ ВЕЛИКИЯ ГОСУДАРЫНИ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ,
ИМПЕРАТРИЦЫ И САМОДЕРЖИЦЫ ВСЕРОССИЙСКИЯ,
ПРИ ПУБЛИЧНОМ СОБРАНИИ САНКТПЕТЕРБУРГСКОЙ
ИМПЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ВСЕРАДОСТНО
И ВСЕПОДДАННЕЙШЕ В САНКТПЕТЕРБУРГЕ АПРЕЛЯ 29 ДНЯ
1742 ГОДА
СТИХАМИ ПРЕДСТАВЛЕННАЯ ОТ ГОТЛОБА ФРИДРИХА ВИЛЬГЕЛЬМА
ЮНКЕРА, ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА
НАДВОРНОГО КАМЕРНОГО СОВЕТНИКА,
ИНТЕНДАНТА СОЛЯНЫХ ДЕЛ И ЧЛЕНА АКАДЕМИИ НАУК.
С НЕМЕЦКИХ РОССИЙСКИМИ СТИХАМИ ПЕРЕВЕЛ
МИХАЙЛО ЛОМОНОСОВ, АКАДЕМИИ НАУК АДЪЮНКТ

Россия, что тебя за весел дух живит?
Как можешь рада быть? Европа вся скорбит;
Тебе грозит раздор, лукавство сети ставит,
Продерзкий полк землей и морем бег свой правит,
Что мыслью в твой предел уже давно вступил,
Пограбил все места, твое добро сглотил.
Орлы, как вы еще веселой глас послали?
Подкрались тигры к вам, внезапно львы напали.

Но радость истинна; уже признал весь свет,
10 Как ты на трон Петров взошла, Елисавет,
Чрез сильной дух его в противных страх вложити;
Он будет свой трофей, твой щит наследство крыти.
Вступила вольной ты в стезю его ногой,
Где рок его вспятил, тут путь начался твой.
Ты будешь так, как он, любовь во всей вселенной,
Князей пример, покров земли, тебе врученной.

Велико дело в сем равно душе твоей:
Как он отец наш был, ты мать России всей.
Когда Олимп давал таких монархов славных?
20 Весь свет, что чтит его, ему не узрит равных.
Сквозь все препятства он главу свою вознес,
Монарх здесь, там отец, хвалой к верьху небес.
Пристойны скажет кто к правленью стран науки,
Где не был дух его и храбры купно руки?

Надежда стран его венчанна днесь в тебе,
Понеже всякой чин пособы ждет себе.
Ты, ты, монархиня, на пользу всё исправишь,
Неполной труд его со всем скончишь, прославишь.
Ты скиптр рукой берешь, коварна злость дрожит,
30 Хоть тяжко злато в нем, любовь тебя крепит.
Счастлива будешь тем, земель императрица,
Печаль прогонишь всю, сердец людских царица.

Как ясной солнца луч в немрачной утра час,
Так твой приятной взор отрадой светит в нас.
В тебе с величеством сияет к нам приятство,
С небес влиянной дар доброт твоих изрядство,
К почтенью нас ведет прекрасной зрак лица.
В тебе дивимся мы премудрости творца,
В талантах что твоих венца достойных зрится,
40 Чрез кои мы давно желали ввек плениться.

Твоя высока мысль цесарску кровь значит,
Что ты Геройска дщерь, твой бодрой дух гласит,
И склонность верности чинить всегда награду,
Невинных брать под кров и бедным дать отраду.
Коль сильных сих доброт в тебе велика власть?
Хвалы достойна мысль, и славой полна страсть,
Живот души твоей, что тщится толь ревниво
Прилично трону жить, являть породы диво.

Тебя к сему избрать творец изволил сам
50 И древо дней твоих растить в цветах к плодам.
Являешь склонность к нам, что прежде ты таила,
Котору с бодростью стараньем ты открыла.
Твоя десница что на пользу нам чинит,
То правит зрел совет, и добр успех скорит.
Пресильной разум твой поспешно всё пронзает,
Намеренье твое с желаньем всех кончает.

Мы можем наш талан уже вперед прозрить:
Духовной будет чин ученьем нас крепить
И чисту жизнь блюсти, с словами оных сходну,
60 С наукой кроткой нрав и с тем премудрость сродну,
И мирно в бозе жить и ревность в том казать,
Чтоб бедным помощь дать, страстей набег попрать.
Они покажут всем промеж собой согласно,
Что то сама любовь, что зрим во оных ясно.

Тобою будет сей почтенье чин иметь,
Чего достоин он, всегда то будет зреть,
Чтобы простой народ пороков впредь чужался
И свято в мире жить по их словам старался.
Священство в ревности пред божий станет трон,
70 Имея чисту мысль, хранив его закон,
И дух его готов небесну власть склонити,
Его чтоб сердце взять и мир благословити.

Твой веры полной ум умножит счастье в нас,
Понеже правда, свет с тобой на всякой час,
Что ты чрез твой совет в един союз приводишь,
Чрез умно следство все препятства превосходишь,
Ты держишь зависть злу и ненависть в браздах
И правду с разумом всегда в твоих очах,
И верность истинну, и вольну мысль в совете,
80 Источник толь богат к делам преславным в свете!

Хотя велика толь монаршска власть твоя,
Но видим, правишь как самую ты себя.
Ты мысль твою тогда на инной путь склоняешь,
Когда других совет правдиве быть познаешь.
Тебе сия хвала пребудет ввек красой,
Возвысишь твой народ на счастья верьх с собой,
Не зная, что цари с князями мимо ходят,
Когда те ложну власть как сон на мысль наводят.

Тебе единой дан высокой верьх хвалы,
90 Твоими должно звать потом других труды;
Что острой разум твой в вещах отмену знает,
Известное чинит, не то, что только чает.
За ясной солнца свет луны не чтишь лучей;
Князей искусство всё: совет, разбор вещей,
Различных склонностей в слугах и всей державе
Для счастья их земель и к большей трона славе.

Коль здраво мыслишь ты, толь скоро всё кончишь.
В чем здесь совет даешь, то делом там велишь
С пристойной бодростью, во всех делах свободно,
100 Что царску кажет кровь, монархам что природно.
Ты зришь всегда умом, что долга мысль в делах
Даст часто хуждший плод, неж жар в крытых сердцах,
И чрез един момент, излишно что пробавлен,
Разумной замысл прочь бывает так отставлен.

Твоя страна и так большая света часть,
Разумна храбрость где над злобой держит власть.
И звук ее хвалы, взбуждать что должен к чести,
Как терн в чужих ногах и ось в очах у лести.
И зависть метит в нас, где нельзя силой взять,
110 Тут ложной дружбой ков желает нас прельщать.
Державнейша! твоих советов он не знает,
Коль скоро разум твой такую сеть терзает.

Нынь зависть, как змия, ведет лукавой взгляд
И ядом полну мысль на ону ночь назад,
Когда российский род под игом в тьме держался
И злого Батия кумиру ниц склонялся.
Та мыслит паки впредь тому же быть у нас,
Однако всё сие лишь снится ей на час.
Не будет с нами так в бою опять глумиться,
120 Чтобы противу ста и тысяче склониться.

Нет, о монархиня, в том разум твой во всем.
Блещи Петровым вверьх чрез равну мочь мечем,
Что дерзка гордость вновь себя казнить взбудила;
Он вышел сам наруж, лишь та себя явила.
Постигни сих врагов, победу с ними всю,
Принуди к миру их чрез краткую войну,
Неблагодарность что воздвигнула с хулою
И мздой завистлив род, подкупленный чужою.

Покрой твой шлемом верьх, Минерва наших лет,
130 Воткни копье твое: твой полк готов идет,
Полтавских семя поль, к победам склонны дети,
Попранна что врага в ногах обыкли зрети,
От коих Мелибок и Кавказ сам дрожал,
И с Вислой черной понт, как сильных бурь, бежал,
Побитых что врагов принудили к покою
И пальм снопы несли геройскою рукою.

В хладу Балтийских вод их храброй дух горит,
С весельем как на борт, так в поле быть спешит.
В долинах и в горах и где свирепы волны
140 Поставят грудь свою, отважных мыслей полны.
Морской народ спешит, возносит весел глас:
«Что долго ждали толь, уже проходит час.
Каморы полны все, палубы пушки кроют,
Готовы в путь со всем, вот в море вдруг пороют».

Вели твой флаг поднять, и вимпел в ветр пустить,
И страшной лес в волнах российских машт открыть,
Пресильной вывесть флот из ледных устий в море
И мочь твоих галер к пособе оных вскоре,
Вогнали что велик в морски заливы страх,
150 Мутила чем боязнь Эвксинской понт в брегах.
Судам на брань бежать вели в ужасном виде:
Отец твой был Нептун, ты равна будь Фетиде.

Дай им указ к тому; ружье уже востро,
И верность силу даст в солдат твоих плечо.
С весельем правьте путь в поля, полки орлины,
Где ваш насмешлив враг, пройдите все долины,
Разройте гнезда их; добыча хоть мала,
Однако будет в том велика вам хвала
И с ней довольство нам, чем вашу храбрость пети.
160 Не возьмем хоть богатств, но будем мир имети.

Пущай, державнейша, пущай туда пойдут,
Куда собой хотят, где пальмы их цветут.
Без страху мы живем, чем бог врага смущает;
Он рок приметил свой, к нам ближе не дерзает.
Границы с крепостьми имеют тверд покров
Твой храброй полк и с ним снаряд поверьх валов,
На гору дерзость что, рыгая огнь жерлами,
Твой грозной мещет гром и смерть между врагами.

По праву должно так их силою смирять,
170 Что бог изволил сам тебе для нас послать,
Твой бодрой дух спешит любви щедроту дати
И сильнейшим ружьем тебе триумф сыскати.
Тебя прославит то, не помнишь что обид
И щедро презрила проступок гнусной вид;
Хотя приятна месть, но быть в тебе не смеет:
Что твой высокой дух собою сам владеет.

Я мышлю, что наш враг в твоей доброте зрит,
Что склонна к милости, хотя полки крепит.
Он ставит войско в строй, притом и мертвых числит,
180 То перемирных дней, просить то миру мыслит.
Изволь, державнейша: явила ты пред сим,
Что хочешь миловать, неж вредна быти им,
Вся власть в твоих руках, когда их просьба нравна,
Твоя земля и так своим пространством славна.

Как норду мир подашь, иметь всё будет он,
Премудру кажешь мысль, на твой восшедши трон.
Подобна ты во всем британ Елисавете,
Славне что разумом была, неж бранью в свете,
Ввела науки все, британ хвалу взнесла,
190 Богатства и ума довольно им дала,
В воздержных торжествах казну и честь достала,
По-царски век жила, в победах жизнь скончала.

Ты видишь, равно ей, к талану путь прямой,
Известны будут нам науки все тобой.
Чрез оны человек приходит к совершенству,
К сему нас бог избрал с натурою блаженству.
Те красят нашу плоть, острят и разум в нас;
Без них мы мрачны, как нечищеной алмаз,
Что в диком камне скрыт, очей людских таится,
200 Где светлость и цена в всегдашней тьме не зрится.

Кто им добро чинит, воздать те могут всё,
И делом кажет нам их свет лице свое.
Художеств разных плод обильный в тьмах являют,
Чрез прибыль славную своих обогащают.
Тиранам мерзки те: они враги себе.
Монархи любят их подобные тебе.
Когда спокойно их хранит кака держава,
Бывают счастье стран, корон краса и слава.

Империя твоя пространной дом для них.
210 Коль много скрытых есть богатств в горах твоих!
Что прошлой век не знал, натура что таила,
То всё откроет нам твоих стараний сила.
Ты помощь в том даешь, как сам родитель твой.
Что нам прилежность даст, то тратит враг собой.
Последню мочь его голодна скудость склонит
И горду мысль его сильней огня прогонит.

Позволь купечеству торгом довольну быть
В излишестве твоем, и безопасно жить,
Позволь свободной путь, умножь суда, товары
220 Чрез кроткие твои доброт душевных дары:
Страна как человек: как сердце бьется в нем,
Содержит кровь всегда в прямом бегу своем;
То может каждой член напитан быть удобно;
Как тело дух живит, так земли торг подобно.

В делах с речьми людей согласия прибавь,
С надеждой верну мысль на равной вес поставь,
Чтобы в торгу своем никто не знал урону;
Гони от портов прочь обман, утрату, спону;
Чрез вольность к нам введи талан земель чужих.
230 И для того что всяк прибытков ждет своих,
Дай большу вольность тем, что нам живут согласно
И наш товар берут, как мы от оных, власно.

В твоей премудрости высокой дар сей скрыт.
Поставь правдивой суд, откуду ложь бежит,
Лукавство, ков и лесть низринь из мест судебных,
Вели на правду зрить, как ты, в делах враждебных,
Без траты времени в обидах помощь дай,
Коварну зависть, злость по их делам карай,
Невинных току слез посли твою утеху,
240 Избавь от хищных рук твоих людей к успеху.

Благословен будь день, что избран был к тому,
Когда склонилась ты к народу твоему.
О коль предраг залог от сей высокой страсти!
И коль пресладок плод, любовь подданных к власти!
Колика радость нам тебе врученным быть!
Велика сладость коль себя любиму зрить!
Геройска бьется грудь, смотря твоих забаву,
А наша, чтоб твою почтить довольно славу.

«Господствуй и имей над счастьем полну власть,
250 Всевышний даст тебе в талане лучшу часть:
Чтобы познать могли в грядущий век потомки,
Что ты всех жен краса, твои дела коль громки», —
Желая то, гласят брега Балтийских вод,
До толь, где кажет свой яппонцам солнце всход;
И от Каспийских волн до гор, где мраз насильный.
Где мал народ, больших зверей стада обильны.

Восток и запад весь, большая часть земли
На промысл смотрит твой и чтит дела твои.
И силу войск твоих, и честь от многих тронов,
260 И оных стран союз, и твердь твоих законов.
Будь как начальной луч в средине всех планет,
Что сам собой стоит и круг себя течет
И столько тяжких тел пространным вихрем водит,
Что каждое из них чрез вечный путь свой ходит.

Тебя творец для нас до времени скрывал.
Когда пременный рок бедами нас смущал.
В мятежны те часы и мудры все молчали;
Что рок отнять не мог, то злы насильно взяли,
Смутили все в одно; в союзе силы нет!
270 Политика зрит вдаль, но слаб ее совет.
Ужасна будет коль ее потом кончина?
Того нам нельзя знать, покажет впредь година.

Довольно, небо, будь потоком слез людских;
Поставь уж с нами мир за кровь рабов твоих.
Низвергни мерзкой ков, что вводит брань в народы,
Подай спокойной век, сгони от нас погоды.
Вздыхает верность так, того Россия ждет.
Тебе всесильного рука венец дает,
Где непорочной лавр, где чист жемчуг и ясный
280 Тебе, монархиня, наш ангел мира красный.[1]

Первая половина 1742

[1]Венчанная надежда Российския империи в высокий праздник коронования велик и я государыни Елисаветы Петровны в Санктпетербурге апреля 29 дня 1742 года стихами представленная от Готлоба Фридриха Вилгельма Юнкера, с немецких российскими стихами перевел Михайло Ломоносов. Отд. изд., Спб., 1742.
Львы — шведы.
Батий — Батый.
Мелибок,- старинное название горного кряжа Брокен (в Гарце).
Перемирных дней. Война со Швецией вступила в стадию перемирия вскоре после воцарения Елизаветы Петровны.
Британ Елисавета — королева английская Елизавета (1533-1603).

Веселием сердца год новый оживляет
И ново счастие в России утверждает.
Довольство, здравие и счастие цветет,
Где светит именем своим Елисавет.
Россия веселясь блажит ее державу,
Что каждый год свою растущу видит славу.

Между 19 и 23 ноября 1751

Весна тепло ведёт,
Приятный Запад веет,
Всю землю солнце греет,
В моем лишь сердце лёд,
Грусть прочь забавы бьёт.

1740

Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы черна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.

Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкий прах,
В свирепом как перо огне,
Так я, в сей бездне углублен,
Теряюсь, мысльми утомлен!

Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов;
Несчетны солнца там горят,
Народы там и круг веков:
Для общей славы божества
Там равна сила естества.

Но где ж, натура, твой закон?
С полночных стран встает заря!
Не солнце ль ставит там свой трон?
Не льдисты ль мещут огнь моря?
Се хладный пламень нас покрыл!
Се в ночь на землю день вступил!

О вы, которых быстрый зрак
Пронзает в книгу вечных прав,
Которым малый вещи знак
Являет естества устав,
Вам путь известен всех планет,-
Скажите, что нас так мятет?

Что зыблет ясный ночью луч?
Что тонкий пламень в твердь разит?
Как молния без грозных туч
Стремится от земли в зенит?
Как может быть, чтоб мерзлый пар
Среди зимы рождал пожар?

Там спорит жирна мгла с водой;
Иль солнечны лучи блестят,
Склонясь сквозь воздух к нам густой;
Иль тучных гор верхи горят;
Иль в море дуть престал зефир,
И гладки волны бьют в эфир.

Сомнений полон ваш ответ
О том, что окрест ближних мест.
Скажите ж, коль пространен свет?
И что малейших дале звезд?
Несведом тварей вам конец?
Скажите ж, коль велик творец?

Вечерний дым над городом возник,
Куда-то вдаль покорно шли вагоны,
Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны,
В одном из окон полудетский лик.

На веках тень. Подобием короны
Лежали кудри… Я сдержала крик:
Мне стало ясно в этот краткий миг,
Что пробуждают мертвых наши стоны.

С той девушкой у темного окна
— Виденьем рая в сутолке вокзальной —
Не раз встречалась я в долинах сна.
Но почему была она печальной?
Чего искал прозрачный силуэт?
Быть может ей — и в небе счастья нет?.

Взирая в древности народы изумленны,
Что греет, топит, льет и светит огнь возжженный,
Иные божеску ему давали честь;
Иные, знать хотя, кто с неба мог принесть,
Представили в своем мечтанье Прометея,
Что, многи на земли художества умея,
Различные казал искусством чудеса:
За то Минервою был взят на небеса;
Похитил с солнца огнь и смертным отдал в руки.
Зевес воздвиг свой гнев, воздвиг ужасны звуки.
Продерзкого к горе великой приковал
И сильному орлу на растерзанье дал.
Он сердце завсегда коварное терзает,
На коем снова плоть на муку вырастает.
Там слышен страшный стон, там тяжка цепь звучит;
И кровь, чрез камни вниз текущая, шумит,
О коль несносна жизнь! позорище ужасно!
Но в просвещенны дни сей вымысл видим ясно.
Пииты украшать хотя свои стихи,
Описывали казнь за мнимые грехи.
Мы пламень солнечный Стеклом здесь получаем
И Прометея тем безбедно подражаем.
Ругаясь подлости нескладных оных врак,
Небесным без греха огнем курим табак;
И только лишь о том мы думаем, жалея.
Не свергла ль в пагубу наука Прометея?
Не злясь ли на него, невежд свирепых полк
На знатны вымыслы сложил неправой толк?
Не наблюдал ли звезд тогда сквозь Телескопы,
Что ныне воскресил труд счастливой Европы?
Не огнь ли он Стеклом умел сводить с небес
И пагубу себе от варваров нанес.
Что предали на казнь, обнесши чародеем?
Коль много таковых примеров мы имеем,
Что зависть, скрыв себя под святости покров,
И груба ревность с ней, на правду строя ков,
От самой древности воюют многократно,
Чем много знания погибло невозвратно!
Коль точно знали б мы небесные страны,
Движение планет, течение луны,
Когда бы Аристарх завистливым Клеантом
Не назван был в суде неистовым Гигантом,
Дерзнувшим землю всю от тверди потрясти,
Круг центра своего, круг солнца обнести;
Дерзнувшим научать, что все домашни боги
Терпят великой труд всегдашний дороги;
Вертится вкруг Нептун, Диана и Плутон
И страждут ту же казнь, как дерзкой Иксион;
И неподвижная земли богиня Веста
К упокоению сыскать не может места.
Под видом ложным сих почтения богов
Закрыт был звездный мир чрез множество веков.
Боясь падения неправой оной веры,
Вели всегдашню брань с наукой лицемеры,
Дабы она, открыв величество небес
И разность дивную неведомых чудес,
Не показала всем, что непостижна сила
Единого творца весь мир сей сотворила;
Что Марс, Нептун, Зевес, всё сонмище богов
Не стоят тучных жертв, ниже под жертву дров;
Что агньцов и волов жрецы едят напрасно;
Сие одно, сие казалось быть опасно.
Оттоле землю все считали посреде.
Астроном весь свой век в бесплодном был труде,
Запутан циклами, пока восстал Коперник,
Презритель зависти и варварству соперник.
В средине всех планет он солнце положил,
Сугубое земли движение открыл.
Однем круг центра путь вседневный совершает,
Другим круг солнца год теченьем составляет,
Он циклы истинной Системой растерзал
И правду точностью явлений доказал.
Потом Гугении, Кеплеры и Невтоны,
Преломленных лучей в Стекле познав законы,
Разумной подлинно уверили весь свет,
Коперник что учил, сомнения в том нет.
Клеантов не боясь, мы пишем все согласно,
Что истине они противятся напрасно.
В безмерном углубя пространстве разум свой,
Из мысли ходим в мысль, из света в свет иной.
Везде божественну премудрость почитаем,
В благоговении весь дух свой погружаем.
Чудимся быстрине, чудимся тишине,
Что бог устроил нам в безмерной глубине.
В ужасной скорости и купно быть в покое,
Кто чудо сотворит кроме его такое?
Нас больше таковы идеи веселят,
Как, божий некогда описывая град,
Вечерний Августин душею веселился.
О коль великим он восторгом бы пленился,
Когда б разумну тварь толь тесно не включал,
Под нами б жителей как здесь не отрицал,
Без Математики вселенной бы не мерил!
Что есть Америка, напрасно он не верил:
Доказывает то подземной католик,
Кадя златой его в костелах новых лик.
Уже Колумбу вслед, уже за Магелланом
Круг света ходим мы великим Океаном
И видим множество божественных там дел,
Земель и островов, людей, градов и сел,
Незнаемых пред тем и странных нам животных,
Зверей, и птиц, и рыб, плодов и трав несчетных.
Возьмите сей пример, Клеанты, ясно вняв,
Коль много Августин в сем мнении неправ;
Он слово божие употреблял напрасно.
В Системе света вы то ж делаете власно.
Во зрительных трубах Стекло являет нам,
Колико дал творец пространство небесам.
Толь много солнцев в них пылающих сияет,
Недвижных сколько звезд нам ясна ночь являет.
Круг солнца нашего, среди других планет,
Земля с ходящею круг ней луной течет,
Которую хотя весьма пространну знаем,
Но к свету применив, как точку представляем.
Коль созданных вещей пространно естество!
О коль велико их создавше божество!
О коль велика к нам щедрот его пучина,
Что на землю послал возлюбленного сына!
Не погнушался он на малой шар сойти,
Чтобы погибшего страданием спасти.
Чем меньше мы его щедрот достойны зримся
Тем больше благости и милости чудимся
Стекло приводит нас чрез Оптику к сему
Прогнав глубокую неведения тьму!
Преломленных лучей пределы в нем неложны
Поставлены творцем; другие невозможны.
В благословенной наш и просвещенной век
Чего не мог дойти по оным человек?

Декабрь 1752

Взойди, веселый дух, на ону высоту,
Где видеть можно лет Петровых красоту,
Парящие простри на нынешней день мысли,
Желания к нему и плески все исчисли.
Между болот, валов и страшных всем врагов
Торги, суды, полки, и флот, и град готов.
Как с солнцем восстают к брегам Индейским воды,
Так в устья Невские лились к Петру народы.
Представь движение и ветьвей, и зыбей,
Представить можешь шум от множества людей.
Бегут во след его, друг друга утесняют,
На чудные дела и на него взирают.
Несчетны тщатся тьмы вместиться в малый храм,
Равняют веку час и тесность небесам.
У всех в устах сей день и подвиги Петровы,
Трудиться купно с ним и умереть готовы.
Всевышний благодать и ныне к нам простер:
Мы видим в наши дни сих радостей пример.
Елисавет в лице Петрове почитаем,
На внука с правнуком, как на него, взираем.

Во храме ревности, на олтаре сердец
К подавшему тебе с высот своих венец
От подданных твоих чистейший огнь пылает,
Да счастием твоим Россию увенчает,
Да солнце, восходя и заходя, дивится,
Что всюду красота твоих триумфов зрится.

Апрель 1748

Войну воспеть хочу в донских полях кроваву
И князя, что воздвиг поправку нашу славу.[1]

[]»Войну воспеть хочу в донских полях кроваву…» Впервые — в кн.: Будилович А. С. Ломоносов как писатель. Спб., 1871, с. 296. По форме эти два стиха выглядят как начало большой героической поэмы о Куликовской битве и Дмитрии Донском. Очевидно, «куликовские» вкрапления в текст трагедии «Тамира и Селим» — (см. выше) побудили Ломоносова к созданию такой поэмы. Дело, однако ж, ограничилось лишь этим фрагментом.

ВСЕПОДДАННЕЙШЕЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ
ДЛЯ ВОСШЕСТВИЯ НА ВСЕРОССИЙСКИЙ ПРЕСТОЛ
ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА ВСЕПРЕСВЕТЛЕЙШИЯ ДЕРЖАВНЕЙШИЯ
ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ,
САМОДЕРЖИЦЫ ВСЕРОССИЙСКИЯ, В ТОРЖЕСТВЕННЫЙ ПРАЗДНИК
И ВЫСОКИЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА
ДЕКАБРЯ 18, 1741. ВСЕПОДДАННЕЙШЕ ПРЕДСТАВЛЕНО
ОТ ИМПЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

Какой утехи общей луч
В Российски светит к нам пределы,
Которой свет прогнал тьму туч?
По страхе музы толь веселы
Не знают, что за ясность зрят.
Чей толь приятной светит взгляд,
Парнасской верьх в восторг приводит,
Не основатель ли того приходит?

Но к ним надежда так гласит:
«Не дайте тем себя прельстити,
Мой вид такой зарей покрыт,
Чтоб вас с Россией взвеселити.
Здесь в ясном я стою свету,
И вам тот светлой день кажу,
Опасность к счастью что сыскала,
Россия б в коем процветала».

Опасность может впредь прозрить
И тое всё управить знает,
В сей день старалась то чинить,
В чем счастья верьх себя являет,
Готово что для наших лет,
Чтоб нам уйти от дальних бед,
В одном лишь только том трудилась,
Чтобы Елисавет родилась.

Надежда, свет России всей,
В тебе щедрота божья зрится,
Хоть внешней красоте твоей
Довольно всяк, кто зрит, дивится.
Душевных лик твоих доброт
Краснее внешних всех красот,
Где всяки совершенства явны,
Любезны всем, во всем преславны.

Величество являлось всем
В особе и во всяком деле,
На полном благ лице твоем
И велелепом купно теле.
Желает кто Петра смотрить
Или Екатерину чтить
И их доброт дивиться цвету,
Воззрит пусть на Елисавету.

Изволь хоть где себя прикрыть,
Приятство будет там с тобою
И милость вслед тебя ходить.
Откроют нам тебя собою.
Тебя смотреть теснится всяк,
Ты всем твой щедро кажешь зрак,
Хоть имя б ты твое таила,
Но наша б то любовь открыла.

Надежда долго в тишине
С желаньем на тебя взирала,
Любезное твое лице,
Как ясно солнце, почитала,
Которо в грозных бед волнах
Несносной утоляло страх.
Хотело из погод ужасных
В местах поставить безопасных.

Отеческой земли любовь
Коль долго по тебе вздыхала:
«Избавь, избавь российску кровь
От злого скорбных дней начала.
Достойна на престол вступи,
К присяге мы готовы вси.
Отдай красу российску трону
По крови, правам и закону».

Геройска мысль в тебе тогда
Чрез дивно дело всем открылась,
В любовь Петрова кровь когда
К твоим подданным воспалилась.
Преж всех пошла с крестом своим,
Чинил что прежде Константин,
Твоим всех духом ободрила,
Лишь чуть пришла, всех покорила.

Никто таких не знает дел,
Твоих чтоб славой превсходили,
Спасен чтоб был какой предел,
Где б крови струй мечи не лили;
Кто, равно как Елисавет,
От бед избавил целой свет,
В един час сильных победила,
К себе взяла, на трон вступила.

Которой так веселой час
Приятен людям быть казался,
Сердец тебе как верных глас
И виват к верьху звезд промчался.
Твоих подданных миллион
Имели вдруг согласной тон
Благодарить твоим щедротам
И дивным всем твоим добротам.

Ликуй же светло хор наук,
Открыл что Петр с Екатериной,
Чтоб слышен был веселой звук.
Сей день вам счастия причиной.
Великий Петр что зачал сам,
Елисавет восставит нам.
Елисаветы долги лета
Прибавят отчей славе света.[1]

Между 25 ноября и началом декабря 1741

[1]Всеподданнейшее поздравление для восшествия на престол ее величества Елисаветы Петровны в торжественный праздник и высокий день рождения ее величества декабря 18, 1741… представлено от императорской Академии наук. Примеч. к вед. 1741, 8 декабря. — Отд. изд. Спб., 1741. Перевод оды Якоба Штелина. Традиционен взгляд на перевод оды Штелина как на стихотворную неудачу Ломоносова; это единственное его произведение, где встречаются нарушения стихотворного размера. Это связано как с весьма низкими поэтическими достоинствами оригинала, так и с крайней спешкой: ода была сочинена по-немецки, переведена на русский язык, одобрена, набрана и отпечатана за тринадцать дней.
Константин (274-337) — византийский император.

1
В той маленькой плоти великий дух имеют.
(IV, 83)

2
Печальную любовь на лире услаждая,
Тебя, сладчайший муж, тебя един на бреге,
Тебя в начале дня, тебя пел в позный вечер.
(IV, 464-466)[1]

[1]Георгики 1-2. Рит. § 137 и 216.

Зевес, богов отец, в твоей деснице гром
Страшит восток и юг и дальный солнцев дом,
Я мир тебе принес, ты царствуй безопасно:
Что было на земли и в тартаре ужасно,
То всё я сокрушил геройской сей рукой
И свету показал, что я рожден тобой.
Уж некуда бросать тебе гремящи стрелы:
Я спас от лютых бед вселенныя пределы.[1]

[1]Геркулес Этейский. Рит. § 125. Этот отрывок, по словам Ломоносова, «представляет честолюбие Геркулесово».

1
Уж Илион лежит, гречанкам ненавистный.
Едва того Приам и Троя стоит вся.
Други вожди пришли, дымятся олтари;
И отческим богам симойски жгут добычи;
Жены приносят дар, что здравы их супруги.
(I, 3-4, 25-27)

2
Ах, когда б погрязнул в море чужеложник,
Прежде нежель приплыл к греческому брегу,
То б одна я в хладной не спала постели,
Дни бы не казались долги мне и скучны.
(I, 5-8)
3
Чрез пространно море руки простираю,
Кои о печальну грудь свою разбила,
И кажу остатки волосов издранных.
Ради слез помилуй, кои ты мне пролил,
И к сему пустому месту возвратися.
Если мертву найдешь, погреби хоть кости.
(X, 145 -150)[1]

[1]Героиды 1-3. Рит. § 62, 234 и 235.