Встань пораньше, встань пораньше,
встань пораньше,
Когда дворники маячат у ворот.

Всю ночь кричали петухи
и шеями мотали,
как будто новые стихи,

Девочка плачет: шарик улетел.
Ее утешают, а шарик летит.

Девушка плачет: жениха все нет.

В земные страсти вовлеченный,
я знаю, что из тьмы на свет
однажды выйдет ангел черный

По какой реке твой корабль плывет
до последних дней из последних сил?
Когда главный час мою жизнь прервет,

Эта женщина! Увижу и немею.
Потому-то, понимаешь, не гляжу.
Ни кукушкам, ни ромашкам я не верю

Не бродяги, не пропойцы,
за столом семи морей
вы пропойте, вы пропойте

Когда метель кричит, как зверь —
Протяжно и сердито,
Не запирайте вашу дверь,

Дышит воздухом, дышит первой травой,
камышом, пока он колышется,
всякой песенкой, пока она слышится,

Не клонись-ка ты, головушка,
от невзгод и от обид,
Мама, белая голубушка,

Тьмою здесь все занавешено
и тишина как на дне…
Ваше величество женщина,

Вот музыка та, под которую
мне хочется плакать и петь.
Возьмите себе оратории,

Ехал всадник на коне.
Артиллерия орала.
Танк стрелял. Душа сгорала.

У поэта соперников нету —
ни на улице и не в судьбе.
И когда он кричит всему свету,

Сколько сделано руками удивительных красот!
Но рукам пока далече до пронзительных высот,
до божественной, и вечной, и нетленной красоты,

О чем ты успел передумать, отец расстрелянный мой,
когда я шагнул с гитарой, растерянный, но живой?
Как будто шагнул я со сцены в полночный московский уют,

На дне глубокого корыта
так много лет подряд
не погребенный, не зарытый