Муса Джалиль
Татарский советский поэт, Герой Советского Союза, Лауреат Ленинской премии. Член ВКП с 1929 года.
Годы жизни:1906-1944

Стихи по типу

Стихи по длине

Стихи по возрасту

Стихи по темам

Все стихи списком

— Есть женщина в мире одна.
Мне больше, чем все, она нравится,
Весь мир бы пленила она,
Да замужем эта красавица.

— А в мужа она влюблена?
— Как в черта, — скажу я уверенно.
— Ну, ежели так, старина,

Вернулся я! Встречай, любовь моя!
Порадуйся, пускай безногий я:
Перед врагом колен не преклонял,
Он ногу мне за это оторвал.

Ударил миной, наземь повалил.
—Ты поклонился! — враг торжествовал.
Но тотчас дикий страх его сковал:

Взыграла буря, нам глаза слепя;
С дороги сбившись, кони стали.
За снежной пеленой невдалеке,
Огни деревни засверкали.

Застыли ноги. Средь сугробов нас
Жестокий ветер гнал с налета,
И, до избы какой-то добредя,

Вы в крови утонули, под снегом заснули,
Оживайте же, страны, народы, края!
Вас враги истязали, пытали, топтали,
Так вставайте ж навстречу весне бытия!

Нет, подобной зимы никогда не бывало
Ни в истории мира, ни в сказке любой!
Никогда так глубоко ты не промерзала,

Амине

Не потому ли, что без принужденья
Одну тебя я горячо любил,
Тебе я отдал сердце во владенье
В обмен на твой чистосердечный пыл.

Что от тебя я скрыл? Какую тайну?
Быть может, что-то отнял у тебя?

И это страна великого Маркса?!
Это бурного Шиллера дом?!
Это сюда меня под конвоем
Пригнал фашист и назвал рабом?!

И стенам не вздрогнуть от «Рот фронта»?
И стягу спартаковцев не зардеть?
Ты ударил меня, германский парень,

Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами

Я открываю солнцу грудь.
«Чахотка»,— доктор говорит…
Пусть лижет солнце эту грудь,
Она от прежних ран болит.
Ну что ж, ей надо отдохнуть.
И солнцем вновь она блеснет…
На белом камне я сижу,

Мне без любимой белый свет не мил,
В ее руках — любовь моя и счастье.
Букет цветов я милой подарил —
Пусть примет он в моей судьбе участье.

Но бросила в окно она букет,—
Наверно, я не дорог чернобровой.
Смотрю — мои цветы жует корова.

Люди кровь проливают в боях:
Сколько тысяч за сутки умрет!
Чуя запах добычи, вблизи
Рыщут волки всю ночь напролет.

Разгораются волчьи глаза:
Сколько мяса людей и коней!
Вот одной перестрелки цена!

Как волшебный клубок из сказки,
Катился мой жизненный путь.
На закате у этого дома
Остановился я отдохнуть.

Как владыка дивов из сказки,
Вышел хозяин навстречу мне:
Мертвый орел вместо шапки,

И в час, когда мне сон глаза смыкает,
И в час, когда зовет меня восход,
Мне кажется, чего-то не хватает,
Чего-то остро мне недостает.

Есть руки, ноги — все как будто цело,
Есть у меня и тело и душа.
И только нет свободы! Вот в чем дело!

Я болел, уже совсем был плох,
Истощил аптеку по соседству,
Но бледнел, худел все больше, сох,—
Все мне были бесполезны средства.

Время шло. Пришлось в больницу лечь,
Но и здесь я чах в тоске недужной.
Не о той болезни, видно, речь:

Года, года…
Придя ко мне, всегда
Меня руками гладили своими.
Вы с мягким снегом шли ко мне, года,
Чтоб стали волосы мои седыми.

Чертили вы морщинами свой след.
Их сеть мой лоб избороздила вскоре,

Что так шумна, бурна,
Стремительна река,
Хоть здесь ее волна
В раскате широка?

О чем ревут валы
В кипенье седины?
То ль яростью полны,

Прожил девяносто лет Фарук.
Утром встал, исполненный кручины,—
О себе задумался он вдруг,
Низко опустив свои седины:

«Пожил я — и хватит! Человек
Должен совесть знать, а мы забыли,
Что пришли на землю не навек.

Я в девяноста девяти заплатах,
Но нет в душе прорех и нет заплат.
А ты в одеждах щеголя богатых,—
Душа твоя с заплатами подряд!

Дороги, дороги! Довольно гостил я
От края родного вдали.
Пора и домой мне. Хочу, чтоб дороги
Обратно меня привели.

Так сильно соскучился я по Замостью,
По нашим лесам и полям!
Сказать не могу, до чего стосковался

Друг, не горюй, что рано мы уходим.
Кто жизнь свою, скажи, купил навек?
Ведь годы ограничены той жизнью,
Которую избрал сам человек.

Не время меж рождением и смертью
Одно определяет жизни срок,—
Быть может, наша кровь, что здесь прольется,

При дороге одиноко
Дуб растет тысячелетний,
На траве зеленой стоя,
До земли склоняя ветви.

Легкий ветер на рассвете
Между листьев пробегает,
Будто время молодое

Популярные темы