В бомбоубежище, в подвале,
нагие лампочки горят...
Быть может, нас сейчас завалит,

Я говорю: нас, граждан Ленинграда,
не поколеблет грохот канонад,
и если завтра будут баррикады-

Мы по дымящимся следам
три дня бежали за врагами.
Последний город виден нам,

Мне скажут — Армия... 
Я вспомню день — зимой, 
январский день сорок второго года. 

…Осада длится, тяжкая осада,
невиданная ни в одной войне.
Медаль за оборону Ленинграда

Есть время природы особого света,
неяркого солнца, нежнейшего зноя.
Оно называется

А в доме, где жила я много лет,
откуда я ушла зимой блокадной,
по вечерам опять в окошках свет.

Весной сорок второго года
множество ленинградцев
носило на груди жетон -

Осенью в Москве на бульварах
вывешивают дощечки с надписью
"Осторожно, листопад!"

I 

… И все осталось там — за белым-белым, 

Сердцем, совестью, дыханьем,
Всею жизнью говорю тебе:
«Здравствуй, здравствуй.

1

Мы шли на перевал. С рассвета
менялись года времена:

I

Я как рубеж запомню вечер:
декабрь, безогненная мгла,

Дарья Власьевна, соседка по квартире,
сядем, побеседуем вдвоем.
Знаешь, будем говорить о мире,

Ты помнишь ли сиянье Петергофа, 
дремучие петровские сады 
и этот влажный лепет, бред и вздохи 

Илье Эренбургу

1

Забыли о свете

И вот в послевоенной тишине
к себе прислушалась наедине...
. . . . . . . . . . . . . . . .

Я вернулась, миленький, 
на короткий срок, 
а в глазах — сибиринка, 

Отчаяния мало. Скорби мало.
О, поскорей отбыть проклятый срок!
А ты своей любовью небывалой

… Я буду сегодня с тобой говорить, 
товарищ и друг ленинградец, 
о свете, который над нами горит,