Когда-нибудь сощуришь глаз, 
Наполненный теплынью ясной, 
Меня увидишь без прикрас, 

Снегири взлетают красногруды…
Скоро ль, скоро ль на беду мою
Я увижу волчьи изумруды

Ничего, родная, не грусти, 
Не напрасно мы с бедою дружим. 
Я затем оттачиваю стих, 

Замело станицу снегом — белым-бело. 
Путался протяжливый волчий волок, 
И ворон откуда-то нанесло, 

Камыш высок, осока высока, 
Тоской набух тугой сосок волчицы, 
Слетает птица с дикого песка, 

Елене 

Слава богу, 

Родительница степь, прими мою, 
Окрашенную сердца жаркой кровью, 
Степную песнь! Склонившись к изголовью 

Вновь на снегах, от бурь покатых, 
В колючих бусах из репья, 
Ты на ногах своих лохматых 

«Суровый Дант не презирал сонета,
В нем жар любви Петрарка изливал…?
А я брожу с сонетами по свету,

Здравствуй в расставанье, брат Василий! 
Август в нашу честь золотобров, 
В нашу честь травы здесь накосили, 

Ты строй мне дом, но с окнами на запад, 
Чтоб видно было море-океан, 
Чтоб доносило ветром дальний запах 

Полдня июльского тяжеловесней, 
Ветра легче — припоминай, - 
Шли за стадами аулов песни 

Ты, конечно, знаешь, что сохранилась страна одна; 
В камне, в песке, в озерах, в травах лежит страна. 
И тяжелые ветры в травах ее живут, 

Друзья, простите за все — в чем был виноват, 
Я хотел бы потеплее распрощаться с вами. 
Ваши руки стаями на меня летят - 

Осыпаются листья, Евгения Стэнман, пора мне 
Вспомнить весны и зимы, и осени вспомнить пора. 
Не осталось от замка Тамары камня на камне, 

Затерян след в степи солончаковой, 
Но приглядись — на шее скакуна 
В тугой и тонкой кладнице шевровой 

И имя твое, словно старая песня. 
Приходит ко мне. Кто его запретит? 
Кто его перескажет? Мне скучно и тесно 

Пора мне бросить труд неблагодарный - 
В тростинку дуть и ударять по струнам; 
Скудельное мне тяжко ремесло. 

Горожанка, маков цвет Наталья, 
Я в тебя, прекрасная, влюблен. 
Ты не бойся, чтоб нас увидали, 

1 

Еще ты вспоминаешь жаркий день,