Ласточки пропали,
А вчера зарей
Всё грачи летали

В пору любви, мечты, свободы,
В мерцаньи розового дня
Язык душевной непогоды

Не говори, что счастлив я,
Что я хорош собой,
Что бог благословил меня

Какая грусть! Конец аллеи
Опять с утра исчез в пыли,
Опять серебряные змеи

Помню я: старушка-няня
Мне в рождественской ночи
Про судьбу мою гадала

На заре ты ее не буди,
На заре она сладко так спит;
Утро дышит у ней на груди,

"Полно смеяться! что это с вами?
Точно базар!
Как загудело! словно пчелами

Пришла, — и тает всё вокруг,
Всё жаждет жизни отдаваться,
И сердце, пленник зимних вьюг,

Ангел, и лев, и телец, и орел —
Все шестикрылые — держат престол,
А над престолом, над тем, кто сидит,

Дух всюду сущий и единый.
Державин

Я потрясен, когда кругом

Еще вчера, на солнце млея,
Последним лес дрожал листом,
И озимь, пышно зеленея,

Далекий друг, пойми мои рыданья,
Ты мне прости болезненный мой крик.
С тобой цветут в душе воспоминанья,

Клубятся тучи, млея в блеске алом,
Хотят в росе понежиться поля,
В последний раз, за третьим перевалом,

Мой обожаемый поэт,
К тебе я с просьбой и с поклоном:
Пришли в письме мне твой портрет,

Когда мечтательно я предан тишине
И вижу кроткую царицу ясной ночи,
Когда созвездия заблещут в вышине

На двойном стекле узоры
Начертил мороз,
Шумный день свои дозоры

Меж селеньем и рощей нагорной
Вьется светлою лентой река,
А на храме над озимью черной

Ярким солнцем в лесу пламенеет костёр,
И, сжимаясь, трещит можжевельник;
Точно пьяных гигантов столпившийся хор,

Ночную фиалку лобзает зефир,
И сладостно цвет задышал,
Я слышу бряцание маленьких лир,

«Дедушка, это звезда не такая,
Знаю свою я звезду:
Всех-то добрее моя золотая,