Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал,
И дух суровый византийства

И вот одна осталась я
Считать пустые дни.
О вольные мои друзья,

Я не любви твоей прошу.
Она теперь в надежном месте.
Поверь, что я твоей невесте

Вновь подарен мне дремотой
Наш последний звездный рай —
Город чистых водометов,

Тот город, мной любимый с детства,
В его декабрьской тишине
Моим промотанным наследством

А ты теперь тяжелый и унылый,
Отрекшийся от славы и мечты,
Но для меня непоправимо милый,

Все как раньше: в окна столовой
Бьется мелкий метельный снег,
И сама я не стала новой,

Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал,
И дух суровый византийства

Столько просьб у любимой всегда!
У разлюбленной просьб не бывает.
Как я рада, что нынче вода

Муза-сестра заглянула в лицо,
Взгляд ее ясен и ярок.
И отняла золотое кольцо,

…И на ступеньки встретить
Не вышли с фонарем.
В неровном лунном свете

Не стращай меня грозной судьбой
И великою северной скукой.
Нынче праздник наш первый с тобой,

Герб небес изогнутый и древний. 
Что на нем, почти не разобрать. 
Девочке, сидевшей у харчевни, 

Годовщину последнюю празднуй —
Ты пойми, что сегодня точь-в-точь
Нашей первой зимы — той, алмазной —

Ты - отступник: за остров зеленый
Отдал, отдал родную страну,
Наши песни, и наши иконы,

Блаженный мир — зеленый мир 
За каждым поворотом.  
Багдад ли то или Каир?