Погасло дневное светило;
На море синее вечерний пал туман.
Шуми, шуми, послушное ветрило,

О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,

Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.

Ты зайдешь в любую хату,
Ты заглянешь в дом любой —
Всем, чем рады и богаты,

Чем чаще празднует лицей
Свою святую годовщину,
Тем робче старый круг друзей

Когда пробил последний счастью час,
Когда в слезах над бездной я проснулся
И, трепетный, уже в последний раз

День к вечеру клонился. Чуть дрожа,
Зной обтекал сухого пепла горы.
Поодаль от пустого блиндажа

Шел трамвай десятый номер
По бульварному кольцу.
В нем сидело и стояло

Италия — роскошная страна!
По ней душа и стонет и тоскует.
Она вся рай, вся радости полна,

Мне скажут — Армия... 
Я вспомню день — зимой, 
январский день сорок второго года. 

Десять тысяч - и всего один забег
остался.

ыл трудный бой. Всё нынче, как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,

Весёлая Лягyшка
Жила в одной реке,
Вверх дном её избyшка

Медведя лет пяти-шести 
Учили, как себя вести: 

И пора уснуть, да жалко,
Не хочу уснуть!
Конь качается качалка,

Мне снится старый друг,
который стал врагом,
но снится не врагом,

Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,

- Отдать тебе любовь?
- Отдай!
- Она в грязи...

Кто мог любить так страстно,
Как я любил тебя?
Но я вздыхал напрасно,