Я люблю зверье.
Увидишь собачонку —
тут у булочной одна —

И в День Победы, нежный и туманный,
Когда заря, как зарево, красна,
Вдовою у могилы безымянной

В ушах обрывки тёплого бала,
а с севера — снега седей —
туман, с кровожадным лицом каннибала,

Будет луна.
Есть уже
немножко.

Ветер веет с юга
И луна взошла,
Что же ты, б*ядюга,

Я долго стоял неподвижно,
В далекие звезды вглядясь,-
Меж теми звездами и мною

На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна,
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим

Вот это слезка моя —
возьмите!
Мне не нужна она.

Не бывать тебе в живых,
Со снегу не встать.
Двадцать восемь штыковых,

До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю

Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:

Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;

Слезают слёзы с крыши в трубы,
к руке реки чертя полоски;
а в неба свисшиеся губы

Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,

Просты? ни вод под брюхом были.
Их рвал на волны белый зуб.
Был вой трубы — как будто лили

Плачет Киска в коридоре.
У нее
Большое горе:

Осенний вечер... Небо ясно,
А роща вся обнажена —
Ищу глазами я напрасно:

Минутами счастья,
Верьте, не раз
Живет, наслаждаясь,

Юденич Питер брал,
шел бодро и легко.
И так зашел ужасно далеко,

Уже весна в календаре,
Но всюду лужи во дворе,
И сад пустой и голый.