Нет, не льщусь я словом «ветераны»,
Хоть оно почетно, может быть.
Только рано, абсолютно рано

Сегодня я слово хочу сказать
Всем тем, кому золотых семнадцать,
Кому окрыленных, веселых двадцать,

Россия начиналась не с меча,
Она с косы и плуга начиналась.
Не потому, что кровь не горяча,

День Победы. И в огнях салюта
Будто гром: — Запомните навек,
Что в сраженьях каждую минуту,

I

Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,

Пускай ты не сражалась на войне, 
Но я могу сказать без колебанья: 
Что кровь детей, пролитая в огне, 

Мама! Тебе эти строки пишу я,
Тебе посылаю сыновний привет,
Тебя вспоминаю, такую родную,

Комсоргу Брестской крепости
Самвелу Матевосяну

За каждый букет и за каждый цветок

Пути земли круты и широки. 
Так было, есть и так навечно будет. 
Живут на той земле фронтовики - 

Могила Неизвестного солдата!
О, сколько их от Волги до Карпат!
В дыму сражений вырытых когда-то

Майский бриз, освежая, скользит за ворот,
Где-то вздрогнул густой корабельный бас,
Севастополь! Мой гордый, мой светлый город,

Огонек чадит в жестянке,
Дым махорочный столбом...
Пять бойцов сидят в землянке

Ты так всегда доверчива, Россия, 
Что, право, просто оторопь берет. 
Еще с времен Тимура и Батыя 

Скажи мне: что с тобой, моя страна? 
К какой сползать нам новой преисподней, 
Когда на рынках продают сегодня 

Когда война катилась, подминая
Дома и судьбы сталью гусениц.
Я был где надо — на переднем крае.

Над Киевом апрельский, журавлиный
Играет ветер клейкою листвой.
Эх, Борька, Борька! Друг ты мой старинный,

Александру Гладышеву 

Мой друг! И вблизи, и в любой дали 

На пороге двадцатой весны
Снятся людям хорошие сны.
Снятся грозы, и летний день,

Не ленинградец я по рожденью.
И все же я вправе сказать вполне,
Что я - ленинградец по дымным сраженьям,

Солдатики спят и лошадки,
Спят за окном тополя.
И сын мой уснул в кроватке,