Все стихи Петра Орешина собранные в одном месте. Читайте онлайн, распечатывайте тексты стихов или скачивайте бесплатно.

Все стихи Петра Орешина списком

Несу по хлебным перекатам
В веселом сердце Алый Храм.
— Свободу хижинам и хатам,
Свободу нищим и рабам!

Весенней молнией объята,
Не Русь ли, алая до дна,
Громами красного набата
Со всех сторон потрясена?

Легка мужицкая сермяга,
Просторны вешние поля.
Под знаком огненного стяга
Горит российская земля.

В груди мечтам не стало места,
Душа — на крыльях золотых.
Ржаная Русь — моя невеста,
Я — очарованный жених!

Долой же скорбные морщины,
Отныне весел я и смел.
Через поля, луга, равнины
Свободы ангел пролетел.

Над каждой хатой — радость-птица.
Над каждым полем — жар-мечта,
И ветер ночи бледнолицей
Целует алые уста.

Светлы пути полям крылатым,
Зарею вспаханным полям,
Несу по хлебным перекатам
В веселом сердце Алый Храм!

1917

Текут луга зеленой брагой,
Просторно мысли и глазам.
Охотно буду я бродягой,
Свистать в два пальца по полям.

А тень моя по желтой ниве
Идет, ломаясь и скользя.
И жить я не хочу счастливей,
И не могу, да и нельзя.

В обнимку с ветром и дорогой
Иду, пока цыганка-тень,
От этой жизни быстроногой
Устав, не сядет под плетень.

От браги вольностью хмелею,
Душа, как поле, широка.
Ватаг разнузданных пьянее
Плетутся в небе облака.

Но им с плетня в два пальца свистну:
— Ко мне! — и пусто над селом.
Лишь ветер в хмаре серебристой
Кадит обкошенным бугром.

В два пальца свистну, — и не чудо ль? —
Слетятся звезды к шалашу.
Как брагу, волжескую удаль
По деревням я разношу.

На красный свист придут ватаги
Лесов, озер и мутных рек,
И пахарь в дедовой сермяге,
И мать убивший человек.

Я выведу их в край чудесный.
Куда? — Одно дано мне знать:
На том же месте даже лесу
Давно наскучило стоять.

Веселым посвистом рассею
Туман, — и дальше побегу...
Свист ветра — синь, мой свист краснее
Брусники спелой на снегу!

1923

В хате темно и уныло,
Вечер струится в окно.
Прялка у печки застыла,
Прялка скучает давно.

В окнах разбитые стёкла,
Пахнет весенним теплом.
Кто-то с надеждой поблёклой
Вечно сидит за столом.

Кудри, седые, седые,
Руки в зеленых узлах.
Будут ли дни золотые
В наших родимых полях?

Кто же поспорит с судьбою,
Кто погорюет за нас?
Нищенство наше откроет
В тяжкий нерадостный час?

Вечер закрасил оконце,
Дышит весной и теплом.
Вздрогнуло желтое солнце, —
Кто-то стоит под окном.

Тихо всхрапнула лежанка,
Бредит запечная сонь.
В сенцах седая цыганка
Смотрит девичью ладонь.

1914

В полях, в степи, по мокрым балкам,
Средь рощ, лесов, озер и рек,
В избе с котом, с лежанкой, с прялкой, —
Понятен русский человек.

Мужик: поля, леса и степи,
Запашка, сев, страда, покос.
Как дуб в лесу, растет и крепнет
В снопах ржаной великоросс.

Душа — скирды седой соломы,
Заря в степи да рожь в мошне.
Растут и пухнут исполкомы
Скирдами в русской стороне.

Весной — соха, возня с загоном,
Хлеб в осень, пузо в кушаке.
И тянет сытым самогоном
Изба в родном березняке.

Но крепок на ноги сохатый,
Как лес, как пашня, как загон.
И тешится с землей брюхатой
По вёснам, точно с бабой, он.

За урожай какого бога
Благодарить? — ведь так привык.
И вкруг навьюченного стога
Зеленый ходит лесовик.

А завтра, с первою метелью
За неотесанным столом,
Отпившись квасом от похмелья,
На суд собрался исполком.

Сопит, ведёт такую тягу,
Вовек такой не подымал.
И языком, язык-коряга,
Скоблит:… ин-тер-на-цио-нал.

Нерусский дух! И вдруг решает:
Какой там бог! — махнул рукой.
И тяжко дышит грудь ржаная
Снегами, волей и тоской.

Глухая степь. Летят метели.
Но день в заре и в голубом.
За шорохом сосны и ели
Шумит сермяжный исполком.

Он — сила страшная, ржаная.
Ржаной мужик — сама земля.
Недаром в годы урожая
Снопами пахнет от Кремля!

1922

В земном пути не верить вехам
Не может человечий глаз.
Идем, и ветер светлым смехом
Щекочет за ухом у нас.

Недаром лес гостеприимен,
И даль холмов светла, как мать.
Душой доверчивою примем
Земли далекой благодать.

От стен соломенных селений,
От милых пашен и берез, —
Мы — легкие, как наши тени,
Идем за скрипами колес.

А путь далек, неясны вехи,
Туман окутывает нас.
Ужели ради злой потехи
Вся Русь в дорогу поднялась?

Отстать в дороге не посмею
И вас не позову назад,
Пока над полем зеленеют
Мои весенние глаза.

Я — русский парень, и в сермяге
Легко мне плыть по ветеркам,
Через поля, через овраги
К лучисто-красным маякам.

Пускай весна зеленым смехом
От хижин провожает нас.
Не верить выдуманным вехам
Не может человечий глаз!

1923

Ковыли серебрят синеву земель,
Златокудрая рожь преклонилась ниц.
Наша воля — в полях белопенный хмель,
Наша воля пьянит даже вольных птиц.

Проползла по уму огневица-дрожь:
Волю диким умом нелегко понять.
Волю можно легко на кресте распять,
В сердце брата вонзить беспощадный нож.

Пусть свобода моя — золотой обман,
Немигающий свет из нетленных книг.
Волю я люблю, и, как в поле кулик,
Звездным солнцем и светом навеки пьян!

Волю свято люблю только я один, —
Все ли радость мою на земле поймут?
Кто-то поднял опять над свободой кнут,
Над толпой многоцветной рабочих спин.

Кто? На них я лицом совсем непохож.
Волю надо любить и до дна понять.
Волю можно легко на кресте распять, —
Кто захочет, любя, окровавить нож?

1917

В полях по колосьям — колдующий звон,
Поспел, закачался в туманах загон.

Гадает по звёздам старуха изба,
На крыше — солома, на окнах — резьба.

За пламенным лесом толпа деревень,
С плетнём обнимается старый плетень.

Мурлычет над речкой усатая мгла,
С седым камышом разговор повела.

В колодец за пойлом полезло ведро.
Горит за погостом жар-птицы крыло.

Горит переметно у дедовых ног,
А хлеб по полям и зернист и высок.

Жуёт, как корова, солому серпом
Невидимый дед в терему расписном.

Волосья — лохмотья седых облаков,
Глаза — будто свечки далеких веков.

На третий десяток старуха в гробу:
Поджатые губы и венчик на лбу.

Остался на свете невидимый дед,
В полях недожатых лазоревый свет.

Народу — деревня, а дед за селом
Живёт со своим золотым петухом.

А ляжет на стол под божницею дед, —
Погаснет над рожью лазоревый свет.

За меру пшена и мочёных краюх
Споёт панихиду дружище-петух.

Придёт в голубом сарафане весна,
Опять в решете зазвенят семена.

На полке, в божнице — зелёная муть,
Зелёная проседь, — пора отдохнуть:

Под саваном дед безответен и глух,
Без деда зарю кукарекнул петух.

В селеньях, где шумят колосья
И сохнут избы на буграх,
Идёт он рожью, льном и просом,
В простой рубашке и в очках.

Прозрачна даль. Туман не застит
Тропы зелёный поворот.
И он идёт, влюблённый в счастье,
В лесные зори и в народ.

Раздвинет пальцами спросонка
Камыш зелёный кое-где.
И отразится бородёнка
В заколыхавшейся воде.

Туман упал, но мысли ясны,
Они горят, как зорный куст.
Какой-то парень не напрасно
Снял пред учителем картуз.

И ветер треплет кудри эти
Желтее скошенного льна.
На избы тёмные в рассвете
Заря упала, как волна.

Напрасно старые судачат,
Не им идти в далёкий путь.
Весёлым смехом глаз ребячьих
Полна учителева грудь.

В очках, он зарослью исконной
Ведёт в грядущие века.
Весной через камыш зелёный
Уйдёт из берегов река

Качайся, поднимайся, месяц,
Как акробат, на синий шест,
Никто не кинет доброй вести
Мне, пришлецу из дальних мест.

Я вырос, как репейник хмурый
На дне оврага, и ручей
Блестел густой и мутной шкурой
В душе заброшенной моей.

Качались пристани, и долго
Не мог понять я одного:
Чем краше парусная Волга
Ручья родного моего?

Глаза в повязке. Я не вижу.
Весь Мир — овчина. И домой,
Врагом невидимым обижен,
Я шел, всему и всем чужой!

Мой дом — лохмотья и заплаты,
Косая дверь, окно — как щель,
И сыпалась лоскутной ватой
В углу из ящиков постель.

И целый день одно и то же:
Вино да брань, да топот ног.
И дивно: как я жил и прожил
И душу в теле уберег?

Отец был пьян. Мать ладит с пьяным,
А я, укрывшись на мосту,
Гляжу, как месяц над туманом
Скользит по синему шесту!

1922

Стихи Петра ОрешинаРусский и советский поэт и прозаик. Основные направления его творчества — это поэтизация природы, сельского быта. Наиболее это выражено в книгах «Ржаное солнце», «Соломенная плаха», «Родник», «Откровенная лира».
Годы жизни:1887-1938

Популярные темы