По родным дорогам и просторам 
Много лет бродил я с подожком, 
Припадая изумленным взором 
К бедной хате с крохотным окном. 

Но в избе всегда я видел то же: 
За столом сидела сухота. 
Висла с плеч суровая рогожа, 
Точно листья с желтого куста. 

По деревне гомон босоногих 
Златокудрых озорных ребят. 
Понял я кручину изб убогих, 
Весь позор налепленных заплат. 

Полюбил соломенные крыши 
И поля и солнце за плетнем. 
Видел сам я: шепчется и дышит 
Золотой весенний чернозем. 

Нет просторов необъятней русских, 
Нет народа терпеливей нас. 
Звёзды в поле — слез живые бусы 
Из широких деревенских глаз. 

Исходил я Дон и Украину 
И тайгу сибирскую пешком. 
Про тоску, про тяжкую кручину 
Золотой шептал мне чернозем. 

Если я подохну где бродягой, 
То наверно — под окном избы, 
Опоённый, как осенней брагой, 
Пойлом русской проклятой судьбы! 

1921