Купидо некогда, в присутствии прекрасной, 
К своим победам пук ковал любовных стрел; 
В тот час ужасный 

Блажен, кто Бога не гневит 
И истину всегда хранит, - 
Род оного благословится, 

Пчелино общество, с тех пор как создан свет, 
Житейских должностей всегда примером было, 
Всегда союз любило, 

Божественный металл, красящий истуканов, 
Животворящая душа пустых карманов, 
Подпора стариков, утеха молодых, 

Сокрылись солнечны лучи 
От мрачной темноты в ночи. 
Я, день прошедши вспоминая, 

Пленяся образом отечества отца, 
Достойно он достиг парнасского венца; {*} 
И боле бы еще от славы увенчался, 

Без тебя, Темира, 
Скучны все часы, 
И в блаженствах мира 

Понеже говорят подьячие в приказе: 
Понеже без него не можно им прожить, 
Понеже слово то показано в указе, 

В пути под облаками 
Летели Журавли; 
Внизу, вблизи земли, 

О сильный бог любви! 
Желал бы я, чтоб ты сказал моей прекрасной, 
Какой безмерный жар я чувствую в крови, 

Хотелось дьявольскому духу, 
Поссорить мужа чтоб с женой. 
Не могши сделать то собой, 

Много роз красивых в лете, 
Много беленьких лилей, 
Много есть красавиц в свете, 

Чтоб мог, читатель, ты меня именовать, 
То должен девять букв различных ты собрать, 
Из коих если ты по нескольку убавишь, 

Все люди исстари не чтут за правду сказки, 
А ложь употреблять привыкли для прикраски. 
Что слышал от людей, я сказываю то ж; 

Уже осенние морозы гонят лето, 
И поле, зеленью приятною одето, 
Теряет прежний вид, теряет все красы; 

«Сын! начинаешь ты, мне кажется, мотать, 
И хочешь своего отца ты разорять: 
Сокровище мое, что для тебя копится, 

В весне цветущих лет, богатая красами,  
И крайней скудости пример под небесами,  
Тебе ль принадлежит твой образ нищеты?  

Ребята на лугу играли, 
Шары себе катали. 
Пришел к игрушкам Лев, 

Змея хоть умирает, 
А зелье всё хватает - 
Пословица есть у людей. 

Почтенный Стародум, 
Услышав подлый шум, 
Где баба не пригоже