В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Сережка с Малой Бронной

Об истине и не мечтая,
я жил среди родни, и сплошь
вокруг меня была простая,

Опять с намокшей шляпы каплет,
в кармане звук пустой ключей.
Вот он идет, полночный Гамлет.

Взрыв. И наземь. Навзничь. Руки врозь. И
Он привстал на колено, губы грызя.
И размазал по лицу не слёзы,

Копну могучей шевелюры
На струны скрипки уронив,
Скрипач пилил из увертюры

Характер всех любимых одинаков!
Веселые, они вдруг загрустят,
Отревновав, отмучившись, отплакав,

Мы из столбов и толстых перекладин
За складом оборудовали зал.
Там Гамлета играл ефрейтор Дядин

Ты не плачь, не плачь, не плачь. Не надо.
Это только музыка! Не плачь.
Это всего-навсего соната.

Я не помню его.
Я не видел его
В московской квартире,

Дым в окно врывается 
Хлопьями белесыми, 
Поезд в ночь врезается 

И вот, как бы рожденный для бесед,
я начал,
и ко мне с полунаклоном

Я знаю жизнь. Её я изучал, 
Сжав крепко зубы. Горькая отрада- 
познать её! Начало всех начал- 

И сколько в жизни ни ворочай
Дорожной глины,
вопреки

Стихия музыки — могучая стихия.
Она чем непонятней, тем сильней.
Глаза мои, бездонные, сухие,

Я посетил тот город, где когда-то
Я женщину всем сердцем полюбил.
Она была безмерно виновата

Вот какое сейчас положенье: 
я уже подошёл к рубежу. 
Осмысляю своё пораженье 

Прошла война. Рассказы инвалидов
Ещё полны войны, войны, войны...
Казалось мне тогда: в мир не Евклидов -

«Не гоже человеку быть едину»,—
угрюмо изречение гласит.
Надену плащ и кепку зло надвину

Широко глаза расставлены
И хитрят, хитрят слегка,
Эти синие хрусталины

Меня в Полесье занесло.
За реками и за лесами
Есть белорусское село —