Лбистый холм порос кремнем;
Тщетно Дафнис шепчет: «Хлоя!»
Солнце стало злым огнем,

В поле голодном
Страшно и скучно.
Ветер холодный

Наползают медные тучи,
А из них вороны грают.
Отворяются в стене ворота.

Хмар деревья кутает,
Мне дороги путает,
Вопит дикий кур.

Дождик сквозь солнце, крупный и теплый,
Шумит по траве,
По синей реке.

Слышен топот над водой
Единорога;
Встречен утренней звездой,

Пусть покойник мирно спит;
Есть монаху тихий скит;
Птице нужен сок плода,

Часто узким переулком
Проходил я темный дом,
В дверь смотрю на ржавый лом,

Сноп тяжел золотым зерном,
А рука могутною дрожью.
Размахнусь только раз цепом –

Койт встает на закате, зовет Эммарику;
А леса между ними завалены снегом;
Старый Сивер приподнял холодную пику

На косе роса горит,
Под косой трава свистит;
Коростель кричит в болоте,

Поила медведица-мать
В ручье своего медвежонка,
На лапы учила вставать,

В круг девичий посадите,
Гостя чаркой обнесите;
Ой, гусляр! Ой, гусляр!

Широко разлился синий Буг.
По берегу ограда.
Кузнец кует железный плуг,

Как лежу, я, молодец, под Сарынь-горою,
А ногами резвыми у Усы-реки…
Придавили груди мне крышкой гробовою,

Загуляли по ниве серпы;
Желтым колосом мерно кивая,
Зашепталася рожь золотая, –

Утром росы не хватило,
Стонет утроба земная.
Сверху-то высь затомила

По Волхову струги бегут,
Расписаны, червленые…
Валы плеснут, щиты блеснут,

Сковало морозом реку,
Хватило траву,
Пожелтел камыш,

Над прохладною водою из криниц
Снимем платье с той, что краше всех девиц,
Тело нежное цветами опрядем,