Лбистый холм порос кремнем;
Тщетно Дафнис шепчет: «Хлоя!»
Солнце стало злым огнем,

В поле голодном
Страшно и скучно.
Ветер холодный

Хмар деревья кутает,
Мне дороги путает,
Вопит дикий кур.

Наползают медные тучи,
А из них вороны грают.
Отворяются в стене ворота.

Слышен топот над водой
Единорога;
Встречен утренней звездой,

Дождик сквозь солнце, крупный и теплый,
Шумит по траве,
По синей реке.

Пусть покойник мирно спит;
Есть монаху тихий скит;
Птице нужен сок плода,

На косе роса горит,
Под косой трава свистит;
Коростель кричит в болоте,

Койт встает на закате, зовет Эммарику;
А леса между ними завалены снегом;
Старый Сивер приподнял холодную пику

Часто узким переулком
Проходил я темный дом,
В дверь смотрю на ржавый лом,

Сноп тяжел золотым зерном,
А рука могутною дрожью.
Размахнусь только раз цепом –

Поила медведица-мать
В ручье своего медвежонка,
На лапы учила вставать,

Утром росы не хватило,
Стонет утроба земная.
Сверху-то высь затомила

Загуляли по ниве серпы;
Желтым колосом мерно кивая,
Зашепталася рожь золотая, –

Как лежу, я, молодец, под Сарынь-горою,
А ногами резвыми у Усы-реки…
Придавили груди мне крышкой гробовою,

В круг девичий посадите,
Гостя чаркой обнесите;
Ой, гусляр! Ой, гусляр!

Похоронные плачи запевает
Вьюга над пустыней,
И по савану саван устилает,

Широко разлился синий Буг.
По берегу ограда.
Кузнец кует железный плуг,

Сковало морозом реку,
Хватило траву,
Пожелтел камыш,

По Волхову струги бегут,
Расписаны, червленые…
Валы плеснут, щиты блеснут,