Грузно катился в кровавой мгле
Сотой атаки вал.
Злой и упрямый, по грудь в земле,

Человек склонился над водой
И увидел вдруг, что он седой.
Человеку было двадцать лет.

День к вечеру клонился. Чуть дрожа,
Зной обтекал сухого пепла горы.
Поодаль от пустого блиндажа

Стирая рукавом
Со лба густую кровь,
Перед бойницей вражеского дота,

Красоту, что дарит нам природа,
Отстояли солдаты в огне,
Майский день сорок пятого года

От Кубани к верховьям Донца
Мчится ветер, степной непоседа,
Полнит музыкой наши сердца

Хрустит снежок морозный, жёсткий,
Взбегают сосны на бугор.
Сквозь лес, минуя перекрёстки.

Густого леса черная стена
Белесой дымкой осени одета.
Ночная тишина напряжена

Где трава от росы и от крови сырая,
Где зрачки пулеметов свирепо глядят,
В полный рост, над окопом переднего края,

Вот бомбами разметанная гать,
Подбитых танков черная стена.
От этой гати покатилась вспять

Мы не дрогнем в бою
За столицу свою.
Нам родная Москва дорога.

Ну, как я забуду, добрая, ласковая,
То хмурое утро декабрьского дня.
Когда, обречённого смерти вытаскивая,

Он не стонал. Он только хмурил брови
И жадно пил. Смотрели из воды
Два впалых глаза. Капли теплой крови

Расстались они у лесного костра.
— Прощайте, подружки! В дорогу пора.
По отблескам зарев, по вспышкам огня

Когда по окопам прошла перекличка,
Когда мы за чаем беседу вели,
Порхнула хохлатая серая птичка

Поёт, пролетая, снаряд
Над прелью весенней земли.
Четвёртые сутки подряд

По военной дороге
Шел в борьбе и тревоге
Боевой восемнадцатый год.

Много традиций в Британии есть,
Но не забыть до последнего часа
Ту, что вместила и славу, и честь,

Не торопись, не спеши, подождем.
Забудем на миг неотложное дело.
Смотри: ожила трава под дождем

Как волны морские бегут к кораблю,
Вливалась толпа в суматоху вокзала.
Короткое, тихое слово — «люблю»