Ты помнишь, что было тогда,
Как всюду ручьи бушевали
И птиц косяками стада

Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу

Когда в мрачнейшей из столиц 
Рукою твердой, но усталой 
На чистой белизне страниц 

Дома до звезд, а небо ниже,
Земля в чаду ему близка.
В большом и радостном Париже

Я вздрагиваю от холода,-
Мне хочется онеметь!
А в небе танцует золото,

Редеет облаков летучая гряда.
Звезда печальная, вечерняя звезда!
Твой луч осеребрил увядшие равнины,

Как жаль, что тем, чем стало для меня
твое существование, не стало
мое существование для тебя.

Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменной убегая:

Медлительно влекутся дни мои,
И каждый миг в унылом сердце множит
Все горести несчастливой любви

Тоска по родине! Давно 
Разоблаченная морока! 
Мне совершенно все равно -- 

Долго ль мне гулять на свете
То в коляске, то верхом,
То в кибитке, то в карете,

Я не знаю, как остальные,
но я чувствую жесточайшую
не по прошлому ностальгию —

Я вижу каменное небо
Над тусклой паутиной вод.
В тисках постылого Эреба

Чайка, серая чайка с печальными криками носится
Над холодной пучиной морской.
И откуда примчалась? Зачем? Почему ее жалобы

Не избегай; я не молю
Ни слез, ни сердца тайной боли,
Своей тоске хочу я воли

Волосы за висок
между пальцев бегут,
как волны, наискосок,

Вы, идущие мимо меня
К не моим и сомнительным чарам, —
Если б знали вы, сколько огня,

Погаснул день на вышинах небесных, 
Звезда вечерняя лиёт свой тихий свет; 
Чем занят бедный мой сосед? 

В огромном омуте прозрачно и темно,
И томное окно белеет;
А сердце, отчего так медленно оно

Ты не любишь меня, милый голубь,
Не со мной ты воркуешь, с другою.
Ах, пойду я к реке под горою,