Все стихи Виктора Сосноры собранные в одном месте. Читайте онлайн, распечатывайте тексты стихов или скачивайте бесплатно.

Все стихи Виктора Сосноры списком

От восхода до заката,
от заката до восхода
пьют
мускаты
музыканты
из гнусавого фагота.

За кулисною рутиной,
под Сиксинскою мадонной
спирт
лакают
балерины
из картонного бидона.

В дни торжеств, парадов алых
под самой Двоцовой Аркой
ветераны-генералы
из фуражек
пьют
солярку.

Улыбаясь деликатно,
после конференций кратких
дилетанты-делегаты
дуют
хинные экстракты.

За сазонов, за покосы,
за сезонную декаду,
председатели колхозов
пьют
одеколон
“Эллада”.

Бросив рваный рубль на стойку,
из занюханных стаканов
пьют чесночную настойку
Аджубей с Хачатуряном.

Ткнувшись в яму за вагоном,
в состоянии хорошем,
пьют министры самогонку
их малиновой галоши.

Опустив сиденье “ЗИМ”-а,
своего,
ликуя ликом,
пьет свинарка тетя Зина
сладколипкую наливку.

У окошка, понемножку
ром, стоградусности старой,
тянет внук матроса Кошки,
кочегар с буксира “Сталин”.

В голубых апартаментах -
восемь комнат, кухня, ванна -
грухчик
пьет
портвейн
и вермут
из бокала и стакана.

Пьет ликер ассенизатор
из хрустального графина.

Лишь пропойцы
пьют
нарзаны
с баклажаном сизо-синим.

О, вожди алкоголизма!
Красноклювые фазаны!
Стали крепче обелисков
вы, пропойцы, от нарзанов.

1962

Был роскошный друг у меня,
пузатый,
Беззаветный друг -
на границе с братом.
Был он то ли пьяница,
то ли писатель.
Эти два понятия в Элладе равны.

Был ближайший друг у меня к услугам.
Приглашал к вину
и прочим перлам
кулинарии...
по смутным слухам
даже англосаксы Орфея пели.

Уж не говоря о греках.
Греки -
те рукоплескали Орфею прямо.
То ли их взаправду струны грели,
отклики философов то ли рьяных...

Но моя ладья ураганы грудью
разгребала!
Струны — развевались!
Праздных призывали к оралу,
к оружью,
к празднику хилых призывали.

Заржавели струны моей кифары.
По причинам бурь.
По другим отчасти...
Мало кто при встрече не кивает,
мало кто...
но прежде кивали чаще.

Где же ты, роскошный мой,
где пузатый?
Приходи приходовать мои таланты!
Приходи, ближайший мой,
побазарим!
Побряцаем рюмками за Элладу!

Над какой выклянченной
рюмкой реешь?
А какой лобзаешь пальчики жабы?

Струны ураганов ржавеют на время,
струны грозных рюмок -
постоянно ржавы.

Я кифару смажу смолой постоянной.
На века Орфей будет миром узнан.
Ты тогда появишься
во всем сиянье,
ты, мой друг,
в сиянье вина и пуза.

1963

Сейчас двенадцать секунд второго.
Двенадцать ровно!
Я в габардины, в свиные кожи, в мутон закутан.
Иду и думаю: двенадцать секунд второго
прошло.
Тринадцать!
Шагнул — секунда!
Еще — секунда!

И вот секунды,
и вот секунды за шагами
оледенели.
Вымерли, как печенеги.
И вот луна,
она снежинки зажигает,
как спички.
Чирк! — и запылали!
Чирк! — почернели.

А сколько мог бы,
а сколько мог бы,
а сколько мог бы
за те секунды!
Какие сказки!
Одна — как тыща!

Перечеркнуть, переиначить я сколько мог бы -
всю ночь — которая необычайно геометрична.

Вот льдины — параллелограммы,
вот кубатура
домов,
и звезды -
точечной лавиной.
А я, как все -
примкнувший к ним -
губа не дура!

Иду -
не сетую -
беседую с любимой.

Луна — огромным циферблатом
на небесной тверди.
А у любимой лицо угрюмо, как у медведя.
Я разве чем-то задел?
Обидел разве чем-то?
Нет,
ей, любимой, необходимы развлеченья.

Вначале ясно:
раз! говоры! раз! влеченья!
и — раз! внесенья тел
в постеленную плоскость!
Для продолженья -
необходимы развлеченья.

Амфитеатры,
кинотеатры,
театры просто!
Фонтан подмигиваний, хохотов, ужимок!
Анекдотичность!
Бородатая, что Кастро!
Что ж!
Сказки-джины так и не вышли
из кувшинов.
Пусть их закупорены.
Будем развлекаться!
Эх, понеслась! Развлечься всласть!
Я — как локатор
ловлю: куда бы? развлечься,
как бы?
разжечь годину?
Чтоб “жить, как жить!”
необходимо развлекаться.
Я понимаю -
необходимо, необходимо.

1962

В твоих очах, в твоих снегах,
я, бедный путник, замерзаю.
Нет, не напутал я, — солгал.
В твоих снегах я твой Сусанин.
В твоих отчаянных снегах
гитары белое бренчанье.
Я твой солдат, но не слуга,
слагатель светлого прощанья.
— Нас океаны зла зальют…
О, не грози мне, не грози мне!
Я твой солдат, я твой салют
очей, как небо, негасимых.
— Каких там к дьяволу услад!
Мы лишь мелодии сложили
о том, как молодость ушла,
которой может быть служили.

1962

Над Ладогой вечерний звон,
Перемещенье водных глыб,
Бездонное свеченье волн,
Космические блики рыб.

У туч прозрачный облик скал,
Под ними -
солнечна кайма.
Вне звона различимо, как
гудит комар!
Гудит комар!

Мои уключины — аккорд
Железа и вёсла — меча.
Плыву и слушаю — какой
Вечерний звон! Вечерний час!

Озёрной влаги виражи
И музыкальная капель…

Чего желать?
Я жил, как жил.
Я плыл, ка как плыл. Я пел, как пел.

И не приобретал синиц,
Небесных журавлей — не знал.
Анафема различных лиц
смешна,
а слава — не нужна.

Не нужен юг чужих держав,
Когда на ветках в форме цифр,
Как слёзы светлые дрожат
Слегка пернатые птенцы,

Когда над Ладогой лучи
Многообразны, как Сибирь,
Когда над Родиной звучит
Вечерний звон моей судьбы.

Воистину
воинствуем
напрасно.
Палим, не разбирая, где мишени.
Теперь бы нам
терпения
набраться.
Пора вступать в период размышлений.
Мы отрапортовались — с пылу, с жару!
Пора докладывать содружественным странам:
Как не спугнуть
уродливую жабу,
но обмануть -
во что бы то ни стало.
Как разучить, где маховик, где привод,
кого для штрафов,
а кого для премий.
Пора вступать совсем в другой период.
В другой период!
Что ж,
приступим к преньям.

1962

1

Какое красок обедненье!

И номера домов бледнели,
и пошевеливались листья, -
бледнозеленые мазки.
Поспешных пешеходов лица -
как маленькие маяки.
Двояковыгнутые линзы -
прозрачно выбритые лица -
вибрировали в отдаленьи,
вблизи,
в безжизненных ущельях
архитектуры.
Утепленье.
Ущербность красок.
Ущемленье.

2

Он образован этой ночью
на набережной.

Наш старик
пришел на корточках,
наощупь
сюда.
И сам себя воздвиг.

Старик
всю жизнь алкал коллизий,
но в жизни
трезво не взлетел.
Все признаки алкоголизма
цитировались на лице.

Согбенный пережиток прошлых
героик, -
эллин!
Адмирал! -
он отмирал.
И то не просто. -
Он аморально отмирал.

Ему бы памятником в Трою,
чтоб -
на колени, ерунда!
Он в тротуар стучал, как тростью
передним зубом!
И рыдал.

Он потерял лицо.
— Эй, дворник!
Я потерял.
Не поднимал?

Был дворник с юмором.
До боли
он, дворник, юмор понимал.
— Лицо?
С усами?
(И ни мускул не вздрогнул. Старичок дает!)
— Валяется тут всякий мусор.
Возможно, поднял и твое.

3

Поспешных пешеходов лица -
бледнозеленые мазки.
Пошевелившиеся листья -
как маленькие маяки.

Прямоугольны переплеты
окаменелостей-домов.
Все номера переберете
недавно изданных домов.

Раздвинете страницу двери,
обнимете жену-тетрадку,
с неподражаемым доверьем
протараторите тираду,

что стала ваша жизнь потолще,
что вы тучнеете, как злаки,
что лица вашего потомства -
как восклицательные знаки!

Прохожий,
ты, который бодрый,
осуществи, к примеру, подвиг:
уединись однажды ночью -
поулыбайся в одиночку.

Не перед ликом коллектива,
не перед лигой дружбы очной,
не перед зеркалом картинным -
поулыбайся в одиночку.

Ни возраста не поубавив,
моральной избежав резни,
дай бог тебе
поулыбайться!
Во всяком случае -
рискни!

Когда идет над берегами,
твердея,
ночь из алебастра
на убыль, -
ты,
не балаганя,
себе
всерьез
поулыбайся.

4

Сидела девочка на лавке,
склоня вишневую головку.
Наманикюренные лапки
ее лавировали ловко.

Она прощупывала жадно
(сжимались пальчики, что клеммы)
лицо,
которое держала
на лакированной коленке.

Она с лица срезала капли
росы излишней,
слез излишних.
Ее мизинчик — звонкий скальпель -
по-хирургически резвился.

Проделав серию процессов
прогулочных,
в ночь на сегодня,
свое лицо нашла принцесса,
решив тотчас его освоить.

Заломленный вишневый локон
был трогательно свеж и мил.
Прооперировано ловко.
Все в норме.
Направленье — в мир.

Теперь лицо, как звезды юга!
Свое.
Мечтательницы юной.

И цельное лицо.
Процессы
отображаются — к сближенью,
такое, как:
у поэтессы,
у агентессы по снабженью.

Теперь бы туфельками тикать,
да на троянского коня
бряцающий надеть канат
под видом тихой паутинки.

5

Любовь была не из любых.
Она любила. Он любил.

Рычала ночь богатырями,
вращая страсти колесо.
Любили как!
Он — потерявший,
она — нашедшая лицо.

Он — адмирал.
Она — Джульетта.
Любили!
Как в мильонах книг:
за муки ведь его жалела,
а он — за состраданье к ним.

Все перепутал чей-то разум.
Кто муж?
Которая жена?
Она не видела ни разу
его.
А он — и не желал.

Ведь адмирал был одинокий.
Вполне возможно — одноногий.

А девочка была, как дынька.
Глаза янтарные — гордыня.

Возможно, разыграли в лицах
комедию?
Так — не прошла.
Большое расхожденье в лицах:
он — потерял,
она — нашла.

6

Но ночи придают значенье,
которая бела -
случайно.
Встречают белую зачем-то,
а темную вот не встречают.

Встречайте темную! Танцуйте!
При снегопадах -
в дреме враг.
Охрану мудрую тасуйте
при белой ночи много раз.

Бинокли ей -
не карнавалы.
Вам карабины -
не валюта.
Уже крадутся караваны
забронированных верблюдов.
Троянский конь уже построен,
в нем варвары сужают веко
от ненависти.
Посторонне
им вето ваше.
Ваше вето.

Но оплодотворят потомков
они по своему подобью.
Подобны будут до безумья -
все узкоглазы, все безусы
потомки,
наголо, как сабли,
острижены,
равны, как гири.

А вы коня ведете сами
на карнавал.
И на погибель.

7

Дыхание алкоголизма.
Часы матерчаты, мягки.
Поспешных пешеходов лица -
как маленькие маяки.

Да лица ли?
Очередями
толпились только очертанья
лиц,
но не лица!
Контур мочки,
ноздря,
нетрезвый вырез глаза...

Лай кошки.
— Мяу — спальной моськи.
Ни лиц. Ни цели. И ни красок.

Перелицовка океана -
речушка в конуре из камня.
Да адмирала рев:
— Охрана!
Лицо ищу! -
Валяй, искатель.
Все ощутит прохожий вскоре.
И тон вина. И женщин тон.
Лишь восходящей краски скорби
никто не ощутит. Никто.

Прохожий, -
в здания какие! -
В архитектурные архивы
войдешь, не зная кто построил,
в свой дом
войдешь ты посторонним.
Ты разучил, какие в скобки,
какие краски — на щиты,
лишь восходящей краски скорби
тебе уже не ощутить.

Познал реакцию цепную,
на алых площадях мерцал...

Лицо любимое целуешь,
а у любимой нет лица.

1963

Вам -
незаметным, как стебли подводного мира,
незнаменитым, но незаменимым микробам,
двухсотмильонажды — слава
Агентам Снабженья!

Вы -
снадобья наши, сандалии, санитария,
ректефикаты, электрификация, саны, тарифы.

Нет
президентов, прессы, юриспруденции, сессий,
гимн государств -
Голос Агентов Снабженья!
Это Агенты проскальзывают, как макароны
в рюмки,
на съезды,
в хранилища,
под одеяла.

Здравствуй, художник!
Битник, бунтарь, гомер, горемыка,
волосы рвущий на пятках
в сомненьях о форме.

Не сомневайся.
Будешь
оформлен
Агентом Снабженья.

1962

На антенне, как отшельница,
взгромоздилась ты, сова.
В том квартале, — в том ущелье -
ни визитов, ни зевак.

Взгромоздилась пребольшая
грусть моя — моя гроза.
Как пылают,
приближаясь,
снежнобелые глаза!

Снежнобелые, как стражи
чернокожих кораблей.
Птица полуночной страсти
в эту полночь — в кабале!

Ты напуган? Розовеешь,
разуверенный стократ?

Но гляди — в глазах у зверя
снежнобелый -
тоже страх!

1963

Стихи Виктора СоснорыРусский поэт и прозаик, драматург. Оригинальная и сложная поэтика текстов Сосноры наследует в частности романтизму и футуризму.
Годы жизни:1936-

Популярные темы