Поликсена Соловьева
Русская поэтесса и художница. Дочь историка Сергея Соловьёва, сестра философа и поэта Владимира Соловьёва.
Годы жизни:1867-1924

Стихи по типу

Стихи по длине

Стихи по возрасту

Стихи по темам

Все стихи списком

Месяц в дыханье морозном
Слева на небо мое
Всходит, и взглядом угрозным
Блещет его лезвие.
Месяц, грозить ты устанешь:
Сердце покорно судьбе.
Если и справа ты взглянешь,
Я не поверю тебе.

Ты была девочкой беленькой и маленькой,
С ножками, как папиросы.
Вплетала бантик то голубой, то аленький
В свои золотые косы.
Жила в городе все свои первые годы:
Камень и пыль, камень и грязь.
Знала одну из всех сказок родной природы:
На стекле морозную вязь.
Слушала, как мать возилась с больным братишкой,
Как, ворча, бранился отец.
Ждала, пустят ли в библиотеку за книжкой:
Такой интересный конец!
По вечерам твердила длинный символ веры
И никак не могла понять,
Зачем купец спутал все товары и меры,
И надо его проверять.
А жизнь кругом мудреную пряжу сплетала,
В небывалом рождая быль.
За летом осень, за зимою весна мелькала...
Камень и грязь, камень и пыль.
И когда тебя жизнь вдруг в бескрайность степную
Умчала из злой духоты,
Ты с криком звонким упала в траву родную,
Плача и целуя цветы.
Порой мое сердце внемлет детскому крику
И бьется жарче и нежней:
Белая девочка целует повилику
И плачет над ней.

Липы неслышно роняют
В сумерках вздохи медвяные,
В небе цветы увядают
Тускло-багряные.

Знаю, безвластна могила,
Смерть пред воскресшим смиряется…
То, в чем душа изменила,
Не повторяется.

Тишина золотовейная в осеннем саду,
Только слышно, как колотят белье на пруду,
Да как падает где-то яблоко звуком тугим,
Да как шепчется чье-то сердце тихо с сердцем моим.

Заплакал снег, и тени синие
От черных тянутся стволов,
Досказана вся сказка инея,
Слышнее звон воскресных слов.
Поля, снегами напоенные,
Чернеют влажно здесь и там.
Уводят дали просветленные
К недостижимым рубвжам.
Быть может, ждег меня заветвое,
Как землю — вешние дожди.
И шепчут шорохи рассветные:
«Быть может, ждет, — иди, иди!»

Вчера так медленно ты в небе умирала,
Сверкая золотом, так улыбалась мне
И столько радости и света обещала,
Что я всю ночь мечтал о новом, ясном дне.

Но этот день настал унылый и туманный.
Повесив в воздухе дождя седую сеть,
Он душу тяготит, как злой пришлец нежданный,
С которым трудно жить и страшно умереть.

Скажи, зачем же ты так много мне сулила,
Там, за деревьями, до полночи горя.
И золотом обет несбыточный чертила,
Моя прекрасная, неверная заря!

Но на тебя роптать не стану, золотая,
Обман твой, ясная, по-прежнему люблю
И, сердцем о твоих объятьях вспоминая,
За ложь прекрасную тебя благословлю.

_Аделаиде Герцык



Нечастый дождь капал на крышу балкона,
Точно по железу кто-то переступал осторожно.
Мы слушали напев дождевого звона,
И было в душе от молчанья тревожно.
Как листья под мелким дождевым ударом,
Вздрагивало сердце, и в глазах твоих
мерцал блеск влажный.
Я сказал. Вздохнула ты. А в саду старом
Ветер рванулся, и проплыл вздох протяжный.
Снова тишь. Ветер сложил влажные крылья.
Недвижно уныние неба. Не дрогнуть молнии алой.
В серой тиши безвластны грома усилья.
Дождь победит баюканьем день усталый.
И снова он капал на крышу балкона,
Точно по железу кто-то переступал осторожно.
А в душе, под напев дождевого звона,
Вздыхало одно лишь слово:
— Невозможно.

Серое небо и черные ели,
Шум и дыханье дождя...
Слез удержать небеса не сумели,
Сумрачный день проведя.
Вздрагивать влажные листья устали,
В тягость им капли дождя.
Вечер задумчив и полон печали,
В темную ночь уходя.
Власть полуночной тиши уступая,
Словно бойцы без вождя,
Крадутся робко, по крыше ступая,
Капли ночного дождя.

Земля вся в жару пламенеет,
И небо над нею не плачет.
Суховей из степей дует, веет,
Долгим стоном злые чары деет,
Лист коробит, и мечется, и маячит.
Ночью не вздыхает прохлада,
Сух и горяч блеск звездных ресниц
Сквозь черную путаницу сада.
Отсветами недальнего ада
Полыхает пламя непрерывных зарниц.
По степным бескрайним дорогам
И пыльно, и душно, и тесно.
В этом мире страшном и убогом,
Как скучный сон, мы забыты Богом...
Забыты или прокляты — неизвестно.

По дороге взлетая, разносится пыль;
Даль синеет, и солнце печет;
Колокольчик лепечет мне старую быль,
Замолкает и снова поет.

Но мне слышится в лепете светлом порой
Непонятный, таинственный стон,
Прогудит и замрет, и опять под дугой
Залепечет ребяческий звон.

Пролетая, колосья задел ветерок,
И они поклонились ему...
Поскорей, поскорей бы! уж путь недалек,
И недолго мне быть одному.

Я вперед улетаю горячей мечтой,
Светлой радостью я окрылен...
Ах, зачем же опять загудел под дугой
Непонятный, таинственный стон?

Идут. Без веры и без воли.
Толпа проходит за толпой.
В улыбках столько скрытой боли,
И, как рыданье, смех тупой.
Идут, идут, проходят мимо.
Бледнеют ночи, блекнут дни,
Надежды нет: неумолимо
Они и вместе — и одни.
И я один. Я не умею
Развеять этот тусклый чад.
Я воплотить в словах не смею
Того, о чем они молчат.
Гляжу в их лица долгим взглядом,
В душе от жалости светло,
Вот, мы близки… но тех, кто рядом,
Жизнь разделяет, как стекло.

Коротки, неуловимы
Нам сверкнувшие мечты.
Закрепить их не могли мы,
Не могли — ни я, ни ты.
Алой искрой возникали,
Исчезали без следа
И мгновением сжигали
Пережитые года.
Точно вздох чуть дрогнул звонкий,
Точно стаял влажный снег.
Точно ящерицы тонкой
Промелькнул скользящий бег.

Как утомился от знойного дня я,
Ночь коротка, горяча,
Плачет тихонько свеча,
Белые слёзы роняя.

Вздохи полночные пламя колышат,
Дышит и крадётся мгла,
Вот мотылька принесла,
Сердце полёт его слышит,

К свету все ближе летит он, мятежный,
Тускло-стеклянным крылом
Реет, кружась над огнём,
Страстный, и смелый, и нежный.

Жду я… Как близко возможность спасенья:
Встану, закрою окно.
Там, на земле, где темно,
Ждут его жизни мгновенья.

Медлю, колеблюсь… Ты жаждешь сиянья
И не дождешься зари...
Нет, не лишайся восторгов страданья -
В свете сгори!..

_3. Гиппиус



Чем ледяней и ближе дышит смерть,
Тем жарче алость поцелуя,
И стонет страсть в надгробном аллилуйа.
В земных водах мерцает твердь.
И не дышал бы страстно вешний цвет
Так сладко, если б смерти жало
По осени плодам не угрожало:
Без тени смертной – страсти нет.

Ночь зимой — как чёрный кот,
День — как серенькая мышь,
Но весна, весна идёт,
Ярко, звонко каплет с крыш.
Уж морозу не сдержать
Шумной радости ручьёв,
Стали птицы прилетать,
Звонче щебет воробьёв.
Исчезают тьма и тишь,
И теперь наоборот:
Ночь — как серенькая мышь,
День — большой, блестящий кот.

«Видишь, — иль мне это кажется,-
Лед на реке голубей?» "
Скоро весна нам расскажется
Плеском разливных зыбей".
«Слышишь ли зовы невнятные
Там, высоко от земли?»
«Это летят к нам обратные,
Чуя весну, журавли».
«Помнишь?..» — «Не помню, не ведаю:
Мысли от солнца темны».
«Скажешь?..» — «Без слова изведаю,
Дай мне дождаться весны».

Для взоров любящих так дорого-знакомы
Твоих морщин причудливых изломы,
Чудовищ каменных навек застывший шаг.
Всех вековых загадок разрешенье
Почиет здесь в твоем окамененье,
Суровой древностью венчанный Карадаг.
Шестикрылатые прильнули серафимы
К твоим скалам и, посвященным зримы,
Оставили узор и взлет бесчетных крыл,
Лишь мудрая душа, с молитвенною дрожью
В прозренья тихий час склоняясь к их
подножью,
Провидит жизни сон и явь твоих могил.

Помнишь, внизу, разбиваясь о скалы,
Плакали волны и глухо рыдали,
Злая тоска в этом шуме звучала,
Столько в нем было глубокой печали.

Стон непонятный и ропот далекий
Часто твой слух в сновиденьях смущают...
Спи! Не тревожься: то ночью глубокой
Дикие скалы волнам отвечают.

Когда недуг меня об«емлет,
Я не ропщу на трудный путь:
Так чутко сердце жизни внемлет
И так легко назад взглянутъ
На завершенные печали,
На отошедшие года.
Так слышно все, о чем молчали
И замолчали навсегда.
Душа, как поздний час, покорна.
Ее огонь прохладно-чист,
И жизни ткань, многоузорна,
Спадает, как осенний лист.

_Ф. Сологубу.



Моя душа вместить не в силах
Вечерних веяний тоски.
О неоплаканных могилах
Пустынно шепчут ей пески.
Об утомлении великом
Ей говорят кресты путей,
Пред ней невинно-страшным ликом
Встают страдания детей.
Каким смирю я заклинаньем
Рожденный от начала страх?
И утолю каким молчаньем
Весь крик, пронесшийся в веках?
К моим уныниям все строже,
Как с ядовитых лепестков
Ты в душу мне свеваешь, боже,
Всю скорбь земли, всю пыль веков!