Лгут зеркала, — какой же я старик!
Я молодость твою делю с тобою.
Но если дни избороздят твои лик,

Ее глаза на звезды не похожи
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,

Кто под звездой счастливою рожден —
Гордится славой, титулом и властью.
А я судьбой скромнее награжден,

Не изменяйся, будь самим собой.
Ты можешь быть собой, пока живешь.
Когда же смерть разрушит образ твой,

У сердца с глазом — тайный договор:
Они друг другу облегчают муки,
Когда тебя напрасно ищет взор

О дух любви, воспрянь! Пусть аппетит,
Не притупляясь, вновь ко мне вернется:
Ведь как бы ни был я сегодня сыт,

Красивое — красивей во сто раз,
Когда красу венчает благородство.
Так роза восхитит не только глаз:

То, что мой друг
бывал жесток со мною,
Полезно мне. Сам испытав печаль,

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.
Напраслина страшнее обличенья.
И гибнет радость, коль ее судить

Уж если ты разлюбишь — так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,

Признаюсь я, что двое мы с тобой,
Хотя в любви мы существо одно.
Я не хочу, чтоб мой порок любой

Я ненавижу, — вот слова,
Что с милых уст ее на днях
Сорвались в гневе. Но едва

Как радует отца на склоне дней
Наследников отвага молодая,
Так. правдою и славою твоей

Я не по звездам о судьбе гадаю,
И астрономия не скажет мне,
Какие звезды в небе к урожаю,

Весь мир — театр.
В нем женщины, мужчины — все актеры.
У них свои есть выходы, уходы,

Ты не грусти, сознав свою вину.
Нет розы без шипов; чистейший ключ
Мутят песчинки; солнце и луну

Я наблюдал, как солнечный восход
Ласкает горы взором благосклонным,
Потом улыбку шлет лугам зеленым

Что ж, буду жить, приемля как условье,
Что ты верна. Хоть стала ты иной,
Но тень любви нам кажется любовью.

Когда на суд безмолвных, тайных дум
Я вызываю голоса былого, —
Утраты все приходят мне на ум,

Все страсти, все любви мои возьми, —
От этого приобретешь ты мало.
Все, что любовью названо людьми,