Помню - папа еще молодой,
Помню выезд, какие-то сборы.
И извозчик лихой, завитой,

Я - маленький, горло в ангине.
За окнами падает снег.
И папа поет мне: "Как ныне

Надо себя сжечь
И превратиться в речь.

Сжечь себя дотла,

Я сделал вновь поэзию игрой
В своем кругу. Веселой и серьезной
Игрой — вязальной спицею, иглой

Она как скрипка на моем плече.
И я ее, подобно скрипачу,
К себе рукою прижимаю.

Мне выпало счастье быть русским поэтом.
Мне выпала честь прикасаться к победам.

Мне выпало горе родиться в двадцатом,

Стояли они у картины: 
Саврасов. «Грачи прилетели». 
Там было простое, родное. 

А мне приснился сон,
Что Пушкин был спасён
Сергеем Соболевским….

Мне снился сон. И в этом трудном сне
Отец, босой, стоял передо мною.
И плакал он. И говорил ко мне:

Хочется синего неба
И зеленого леса,
Хочется белого снега,

Везде холера, всюду карантины,
И отпущенья вскорости не жди.
А перед ним пространные картины

Возвращаюсь к тебе, дорогая,
К твоим милым и легким словам.
На пороге, меня обнимая,

Я недругов своих прощаю
И даже иногда жалею.
А спорить с ними не желаю,

Как я завидую тому,
В ком чувство гордости сильнее
Обид. Кто может, каменея,

Внезапно в зелень вкрался красный лист,
Как будто сердце леса обнажилось,
Готовое на муку и на риск.

Потомков ропот восхищенный,
Блаженной славы Парфенон!
Из старого поэта

Давайте каждый день приумножать богатство
Апрельской тишины в безлиственном лесу.
Не надо торопить. Не надо домогаться,

Тяжелое небо набрякло, намокло.
Тяжелые дали дождем занавешены.
Гроза заливает июльские стекла,

Вдруг странный стих во мне родится,
Я не могу его поймать.
Какие-то слова и лица.

Сорок лет. Жизнь пошла за второй перевал.
Я любил, размышлял, воевал.
Кое-где побывал, кое-что повидал,