Стихи по типу

Стихи по длине

Стихи по возрасту

Стихи по темам

Все стихи списком

Мудрость ему обещала свой плод, —
? Ложь поднесла ему гриб,
Старый, — но сладкий и липкий; — к нему
? Бедный, как муха, прилип!..

Увидалъ изъ-за тучи
Какъ въ долину сошла молодая
Дочка Солнца — Весна и, вздыхая,
Погрузился въ туманъ сладкихъ грёзъ.

Ему снится: съ Весной молодою,
Въ сн? жныхъ блесткахъ, идетъ онъ къ налою
И в? нчаетъ его ледяною
Діадемою св? тлый морозъ.

А Весна позабыла вершину
И за тучами льдистый утесъ;
По уступамъ сошла на долину
И забылась въ чаду сладкихъ грёзъ…

Снится ей: на зар?, за холмами;
Тамъ, гд? роща гремитъ соловьями,
Жаркій Май, съ золотыми кудрями,
Ей даритъ діадему изъ розъ.[1]

[1]»Русская Мысль» 1880, No 2

Как, ты грустишь? — помилуй Бог!
Скажи мне, Майков, как ты мог,
С детьми играя, тихо гладя
Их по головке, слыша смех
Их вечно-звонкий, вспомнить тех,
Чей гений пал, с судьбой не сладя,
Чей труд погиб…
? Как мог ты, глядя
На северные небеса,
Вдруг вспомнить Рима чудеса,
Проникнуться воспоминаньем,
Вообразить, что я стою
Средь Колизея, как в раю,
И подарить меня посланьем?
Мне задушевный твой привет
Был освежительно-отраден.
Но я ещё не в Риме, нет!
В окно я вижу Баден-Баден,
И тяжело гляжу на свет.
Хоть мне здорово и приятно
Парным питаться молоком,
Дышать нетопленным теплом
И слушать музыку бесплатно;
Но — если б не было руин,
Плющом повитых, луговин
Зелёных, гор, садов, скамеек,
Холмов и каменных лазеек, —
Здесь на меня нашёл бы сплин —
Так надоело мне гулянье,
Куда, расхаживая лень,
Хожу я каждый Божий день
На равнодушное свиданье,
И где встречаю, рад не рад,
При свете газовых лампад,
Американцев, итальянцев,
Французов, англичан, голландцев,
И немцев, и немецких жён,
И всем известную графиню,
И полурусскую княгиню,
И русских множество княжён.
Но в этих встречах мало толку,
И в разговорах о ничём
Ожесточаюсь я умом,
А сердцем плачу втихомолку.
И эта жизнь меня томит,
И этот Баден, с этим миром,
Который вкруг меня шумит,
Мне кажется большим трактиром,
В котором каждый Божий час
Гуляет глупость напоказ.

А ты счастливец! — любишь ты
Домашний мир. Твои мечты
Не знают роковых стремлений;
Зато как много впечатлений
Проходит по душе твоей,
Когда ты с удочкой своей,
Нетерпеливый, вдохновенный,
Идёшь на лов уединенный.
Или, раздвинув тростники,
Над золотистыми струями
Стоишь — протёр свои очки —
И жадными следишь глазами,
Как шевелятся поплавки.
И весь ты страстное вниманье…
Вот — гнётся удочка дугой,
Кружится рыбка над водой —
Плеск — серебро и трепетанье…
О, в этот миг перед тобой
Что значит Рим и все преданья,
Обломки славы мировой!

Но, чу! свисток раздался птичий,
Ночь шелестит во мгле кустов:
Спеши, мой милый рыболов,
Домой с наловленной добычей!
Спеши! — уж Божья благодать
На ложе сна детей приемлет,
Твои малютки спят, — и дремлет
Их убаюкавшая мать.
Уже в румяном полусвете,
Там, в сладких грёзах полусна,
Тебя ждёт милая жена
Иль труд в соседнем кабинете.
Труд благодатный! Труд живой!
Часы, в которые душой
Ты, чуя Бога, смело пишешь
И на себе цепей не слышишь.
Люблю я стих широкий твой,
Насквозь пропахнувший смолою
Тех самых сосен, где весною,
В тени от солнца, меж ветвей,
Ты подстерёг лесную фею,
И где с Каменою твоею
Шептался плещущий ручей.
Я сам люблю твою Камену,
Подругу северных ночей:
Я помню, как неловко с ней
Ты шёл на шумную арену
Народных браней и страстей;
Как ей самой неловко было…
Но… олимпийская жена,
Не внемля хохоту зоила,
Тебе осталася верна,
И вновь в объятия природы —
В поля, в леса, туда, где воды
Струятся, где синеет мгла
Из-под шатра дремучей ели,
Туда, где водятся форели,
С тобою весело ушла.

Прости, мой друг! не знай желаний
Моей блуждающей души!
Довольно творческих страданий,
Чтоб не заплесневеть в глуши.
Поверь, не нужно быть в Париже,
Чтоб к истине быть сердцем ближе,
И для того, чтоб созидать,
Не нужно в Риме кочевать.
Следы прекрасного художник
Повсюду видит и — творит,
И фимиам его горит
Везде, где ставит он треножник,
И где Творец с ним говорит.

О! не даром мне на вашей
Пышной Ниве в дни весны
Появлялся светлый облик
Озабоченной жены.

Но была ли то Церера,
Или просто идеал
Милой женщины, — признаться,
Я уж слеп немного стал. —

С легкокрылыми мечтами
Выше всех земных суэт: —
Смертных часто с божествами
Я мешаю, — как поэт,

Мнится мне сама Церера
К нам на север снизошла
И на радость бедным людям
Нива злачная взошла!

Нет, не забуду я тот ранний огонек,
Который мы зажгли на первом перевале,
В лесу, где соловьи и пели и рыдали,
Но миновал наш май - и миновал их срок.
О, эти соловьи!.. Благословенный рок
Умчал их из страны калинника и елей
В тот теплый край, где нет простора для метелей.
И там, где жарче юг и где светлей восток,
Где с резвой пеною и с сладостным журчаньем
По камушкам ручьи текут, а ветерок
Разносит вздохи роз, дыша благоуханьем,
Пока у нас в снегах весны простыл и след,
Там - те же соловьи и с ними тот же Фет...
Постиг он как мудрец, что если нас с годами
Влечет к зиме, то - нам к весне возврата нет,
И - улетел за соловьями.
И вот, мне чудится, наш соловей-поэт,
Любимец роз, пахучими листами
Прикрыт, и - вечной той весне поет привет.
Он славит красоту и чары, как влюбленный
И в звезды и в грозу, что будит воздух сонный,
И в тучки сизые, и в ту немую даль,
Куда уносятся и грезы, и печаль,
И стаи призраков причудливых и странных,
И вздохи роз благоуханных.
Волшебные мечты не знают наших бед:
Ни злобы дня, ни думы омраченной,
Ни ропота, ни лжи, на все ожесточенной,
Ни поражений, ни побед.
Все тот же огонек, что мы зажгли когда-то,
Не гаснет для него и в сумерках заката,
Он видит призраки ночные, что ведут
Свой шепотливый спор в лесу у перевала.
Там мириады звезд плывут без покрывала,
И те же соловьи рыдают и поют.

Читано автором в Москве, в день
открытия памятника Пушкину, в
1 заседании Общества Любителей
Российской Словесности, 6 июня
1880 года.

1

Пушкин — это возрожденье
Русской Музы,- воплощенье
Наших трезвых дум и чувств,
Это — незапечатленный
Ключ поэзии, священный
В светлой области искусств.

Это — эллинов стремленье
К красоте и лицезренье
Их божеств без покрывал,
Это — голос Немезиды,
Это девы Эвмениды
Окровавленный кинжал...

Это — вещего баяна
Струнный говор… свист Руслана...
И русалок голоса...
Это — арфа серафима,
В час, когда душа палима
Жаждой веры в небеса,

Это старой няни сказка,
Это молодости ласка,-
Огонек в степной глуши...
Это — слезы умиленья...
Это — смутное влеченье
Вечно жаждущей души...

2

Свой в столицах, на пирушке,
В сакле, в габоре, в лачужке,
Пушкин чуткою душой
Слышит друга голос дальний,-
Песню Грузии печальной...
Бред цыганки кочевой...

Слышит крик орла призывный,
Слышит ропот заунывный
Океана в бурной мгле,-
Видит небо без лазури
И,- что краше волн и бури,-
Видит деву на скале...

Знает горе, нам родное...
И разгулье удалое,-
И сердечную тоску...
Но не падает усталый -
И, как путник запоздалый,
Сам стучится к мужику.

Ничего не презирая,
В дымных избах изучая
Дух и склад родной страны,
Чуя русской жизни трепет,
Пушкин — правды первый лепет,
Первый проблеск старины...

3

Пушкин — это эхо славы
От Кавказа до Варшавы,
От Невы до всех морей,-
Это — сеятель пустынный,
Друг свободы, неповинный
В лжи и злобе наших дней.

Это — гений, все любивший,
Все в самом себе вместивший -
Север, Запад и Восток...
Это — тот «ничтожный мира»,
Что, когда бряцала лира,
Жег сердца нам, как пророк.

Это — враг гордыни праздной,
В жертву сплетни неотвязной
Светом преданный,- враждой,
Словно тернием, повитый,
Оскорбленный и убитый
Святотатственной рукой...

Поэтический мессия
На Руси, он, как Россия,-
Всеобъемлющ и велик...
Ныне мы поэта славим -
И на пьедестале ставим
Прославляющий нас лик...

1880

1

Крадется ночью татарин Агбар
К сакле, заснувшей под тенью чинар.

Вот миновал он колючий плетень;
Видит, на сакле колышется тень.

Как не узнать ему, — даром что ночь,
Как не узнать Агаларову дочь!

Мрачно. В ауле огней не видать;
Лютые псы перестали ворчать.

Ясные звёзды потупили взор —
Слушают звёзды ночной разговор.

«Солнце моё! — стал Агбар говорить. —
Я за тебя рад себя погубить!»

«Что ж ты! зачем не украдешь меня?» —
«Рад бы украсть я, — да нету коня…

Завтра пошлю я к отцу твоему,
Бедный калым предложу я ему.

Двадцать последних монет серебра,
Пару волов, два узорных ковра…»

«Тише!.. Прощай!» — И во мраке чинар
Скрылся проворный татарин Агбар.

2

Солнце печёт темя каменных гор.
Голову клонит на мягкий ковёр.

И отдыхает под тенью чинар
В шапке косматой старик Агалар.

Неподалёку, в закрытых сенях,
Жёны мотают шелки на станках.

Возле на камне старуха сидит,
Сдвинула брови и в землю глядит.

«Пару волов? У меня тридцать пар!
Что мне волы! — говорит Агалар. —

Мало ли есть у князей табунов!
Мало ли там дорогих жеребцов!

Пусть уведёт он, хоть в эту же ночь,
Пару коней — я отдам ему дочь.

Знаю, недавно проехал в Ганжу
Русский чиновник, а кто — не скажу.

Есть у него дорогое ружьё…
Если ружьё это будет моё,

Если украдет хоть в эту же ночь,
Пусть принесёт — я отдам ему дочь.

Мало того, есть купец армянин…
Деньги везёт, — едет сдуру один…»

И усмехнувшись, лукавый старик
Начал дремать — головою поник.

Встала старуха, накрылась чадрой
И поплелась потихоньку домой.

3

Светит луна, как далёкий пожар;
Ветер качает вершины чинар;

Листья чинар беспокойно шумят;
Лютые псы у соседа ворчат.

Вновь на свиданье Агбар удалой
Крадется к сакле знакомой тропой.

Жаркое сердце забилось в груди —
Кто мог шепнуть ей: красавица, жди!

Ясные звёзды потупили взор —
Слушают звёзды ночной разговор:

«Где пропадал ты? возлюбленный мой!» —
«Я не пропал — я пришёл за тобой».

«Каждую ночь я ходила сюда…
Милый! — скажи мне — какая беда?»

«В эту неделю украл я коня;
Добрый товарищ нас ждёт у плетня;

В эту неделю украл я ружьё;
Да не в ружье всё богатство моё!

Им я убил армянина купца…
Деньги достал по совету отца.

Им и отца я убью в эту ночь,
Если украсть помешает мне дочь…»

Я еду - мрак меня гнетет -
И в ночь гляжу я; огонек
Навстречу мне то вдруг мелькнет,
То вдруг, как будто ветерок
Его задует, пропадет...-
Уж там не станция ли ждет
Меня в свой тесный уголок?..

Ну что ж!.. Я знаю наперед -
Возница слезет с облучка,
И кляч усталых отпряжет,
И, при мерцаньи ночника,
В сырой покой меня сведет
И скажет: ляг, родной мой, вот
Дощатый одр - засни пока...

А ну, как я, презрев покой,
Не захочу - не лягу спать,
И крикну: "Живо, хрыч седой,
Вели мне лошадей менять!..
Да слушай ты... впряги не кляч -
Лихих коней, чтоб мог я вскачь
Опередивших нас догнать..

Чтоб мог прижать я к сердцу вновь
Все, что вперед умчал злой рок:
Свободу - молодость - любовь,-
Чтоб загоревшийся восток
Открыл мне даль - чтоб новый день
Рассеял этой ночи тень
Не так, как этот огонек".

Ах, как у нас хорошо на балконе, мой милый! смотри -
Озеро светит внизу, отражая сиянье зари;
Белый там нежится лебедь, в объятьях стихии родной,
И не расстанется с ней, как и ты, друг мой милый,
со мной...
Сколько ты мне ни толкуй, что родная стихия твоя -
Мир, а не жаркое солнце, не грудь молодая моя!

Яков Полонский

Русский литератор, известный главным образом как поэт.
Годы жизни: 1819 - 1898

Популярные темы