Николай Олейников

Русский советский писатель, поэт, сценарист. Был редактором журналов «ЁЖ», «Чиж» и др. Псевдонимы — Макар Свирепый, Николай Макаров, Сергей Кравцов, Н. Техноруков, Мавзолеев-Каменский и Пётр Близорукий.
Годы жизни: 1898 - 1937

Стихи по типу

Стихи по длине

Стихи по темам

Все стихи списком

Однажды, яблоко вкусив,
Адам почувствовал влеченье,
И, Бога-папу не спросив,
Он Еве сделал предложенье.

А Ева, опустив глаза
(Хоть и ждала мгновенья эти),
Была строптива, как коза:
— Зачем в Раю нам, милый, дети?

Адам весь выбился из сил:
Любви и страсти он просил.
Всевышний же понять не мог —
Кто он теперь — Бог иль не Бог.

В любви Адам был молодцом.
Он не ударил в грязь лицом.

Ах, Мура дорогая,
Пляши, пляши, пляши,
Но, в плясках утопая,
Не забывай души.

Душа есть самое драгое,
Что есть у нас, что есть у вас.
О детство, детство золотое,
Ушло ты навсегда от нас.

Борис Чирков, тебе
Исполнилось и тридцать и четыре
Зенита ты достиг.
Тебе в твоей квартире.

О бублик, созданный руками хлебопека!
Ты сделан для еды, но назначение твое высоко!
Ты с виду прост, но тайное твое строение
Сложней часов, великолепнее растения.
Тебя пошляк дрожащею рукой разламывает. Он спешит.
Ему не терпится. Его кольцо твое страшит,
И дырка знаменитая
Его томит, как тайна нераскрытая.
А мы глядим на бублик и его простейшую фигуру,
Его старинную тысячелетнюю архитектуру
Мы силимся понять. Мы вспоминаем: что же, что же,
На что это, в конце концов, похоже,
Что значат эти искривления, окружность эта, эти пятна?
Вотще! Значенье бублика нам непонятно.


(Стихотворение, бичующее разврат)

Пришел я в гости, водку пил,
Хозяйкин сдерживая пыл.

Но водка выпита была.
Меня хозяйка увлекла.

Она меня прельщала так:
«Раскинем с вами бивуак,

Поверьте, насмешу я вас:
Я хороша, как тарантас».

От страсти тяжело дыша,
Я раздеваюся, шурша.

Вступив в опасную игру,
Подумал я: «А вдруг помру?»

Действительно, минуты не прошло,
Как что-то из меня ушло.

Душою было это что-то.
Я умер. Прекратилась органов работа.

И вот, отбросив жизни груз,
Лежу прохладный, как арбуз.

Арбуз разрезан. Он катился,
Он жил — и вдруг остановился.

В нем тихо дремлет косточка-блоха,
И капает с него уха.

А ведь не капала когда-то!
Вот каковы они, последствия разврата.

1. Портрет военного

Через плечо висит на перевязи шпага, а на талии
Крючками укреплен широкий пояс из тисненой кожи
Рука военного покоится на пистолетном ложе,
Украшенном резным изображением баталии.

2. Портрет Иакова I

(работы Рубенса)

Король Британии сидит на облаке,
ногою левой попирая мир.
Над ним орел, парящий в воздухе,
сжимает молнии в когтях.
Два гения — один с огромной чашей,
Похожею на самовар,
Другой — с жезлом серебряным в руках —
Склоняются к ногам непобедимого владыки.
Внизу вдали идут в цепях закованные пленники

3. Нимфы

(картина Абрагама ван Кейленборха)

В обширном гроте, в глубине его,
сидят на камнях две полунагие нимфы.
В корзине возле них лежит колчан со стрелами и лук.
Держа в руках ореховую ветку, третья нимфа
Взлетает вверх на каменную глыбу,
Покрытую малиновою драпировкой.
Тут же, на переднем плане, — две собаки.
Одна из них схватила кость, другая — лает.
Через широкое отверстие, проделанное в гроте,
открывается пейзаж.
Вдали синеют горы, ближе — озеро сверкает и ручей.
В ручье купаются еще четыре нимфы,
из которых две сидят верхом на спинах у других.

4. Пьяница

(картина Красбека)

В убогой горнице перед пылающим камином
Сидит на стуле человек.
Его кровать, покрытая когда-то балдахином,
Стоит в углу, забытая навек.

Сидящий трубку курит и мечтает,
Прилежно глядя на огонь.
Слуга вино ему из глиняной посуды наливает,
Забрав стакан в широкую ладонь.

Мужик схватил другой стакан и смотрит,
Через стекло любуяся вином…
Слуга молчит, желая приободрить хозяина.

5. Притча о работниках в винограднике

(картина художника Конинка)

В просторном помещении со сводами
сидит хозяин виноградника.
Его изобразил художник в виде пожилого человека,
Носящего тюрбан из полотна и черную одежду.
Хозяин смотрит на работника и делает рукою жест,
изображающий отказ.
Работник не уходит. Он, как бы глазам своим не веря,
Глядит на собственную руку, на ладонь,
Куда хозяин положил монету,
Награду скудную за нерадивый труд.
Товарищи работника — их четверо —
поспешно удаляются, почти бегут
Направо к выходу, где в темном отдаленье
виднеется еще одна фигура —
Фигура старика в высокой красной шапке
и с кошельком в руках.
Он улыбаяся укладывает деньги в кошелек.
А рядом с ним с раскрытой книгою стоит
Конторщик молодой и стоя что-то пишет в книге.

6. Художника запамятовал

В раскинутой под деревом палатке
Сидят за столиком две дамы и солдат.
Вокруг разбросаны тюки и седла в беспорядке.
В углу бочонки с порохом стоят.

Среди фигурок можно различить военачальника
в расшитой епанче,
Его коня, его немногочисленную свиту,
Его врагов — двух всадников, съезжающих с холма
в цветущую долину.
У одного из них мы видим на плече
Висящую на ленте мандолину.

8. Опять военное

На всем скаку из пистолета
Стреляет в пешего солдат
На нем винтовочка надета
И бомбы-дьяволы висят.
А рядом труп кавалериста.
В ушах звенит призыв горниста

9. Описание еще одной картины

А.
Мадонна держит каменный цветок гвоздики
В прекрасной полусогнутой руке.
Младенец, сидя на земле с букетом повилики,
Разглядывает пятнышки на мотыльке.
Мадонна в алой мантии и синей ризе,
И грудь ее полуобнажена.
У ног младенца поместились на карнизе
Разрезанный лимон и рюмочка вина.

Б.
В одной руке младенец держит ножик,
В другой — разрезанный лимон.
Козленок с парою коротких ножек
Стоит невдалеке, петрушкою пленен.
Одетый в желтую одежду
И с черной меховою шапкою на голове,
Стоит Иосиф, как невежда,
Читая книжечку, раскрытую в траве.

В.
В желтой одежде Иосиф
С шапкою черной в руке,
Цепь золотую отбросив,
Молча стоит вдалеке,
Радуясь свежей обновке —
В шитых цветах епанча
(Сзади висят драпировки,
Бархат, сукно и парча,
Книга раскрыта большая,
Крупный разрезан лимон),
Левой ногой попирая
Ящик, рога и баллон.

10. Ну и ну!

В пурпуровой мантии в черной норе,
В пещере на камне устроился Лот.
А рядом — одна из его дочерей
Сидит, оголивши живот

Другая — вино виноградное льет
Из чаши стеклянной в сосуд золотой,
И голую ногу к нему на колени
Она, прижимаясь, кладет.

Вдали погибающий виден Содом,
Он пламенем красным объят
И в красных рубахах, летя над костром,
Архангелы в трубы трубят

11. Выводы и размышления

1
Эффект полуденного освещения
Сулит художнику обогащение

2
Разврата плечи белые
На вид для взгляда таковы,
Что заставляют взоры смелые
Спускаться ниже головы

3
У одного портрета
Была за рамой спрятана монета
Немало наших дам знакомых
Вот так же прячут насекомых!

Вы вот, Валя, меня упрекали
Я увлекся, а Вы… никогда.
Почему ж Вы меня презирали
И меня довели до суда?

До суда довели, до могилы,
До различных каких-то забот.
Между тем как любовь Неонилы
Мне была бы вернейший оплот.

Да, оплот. И, наверное,
Я теперь бы еще проживал,
И на этой планете неверное
Счастье я бы, наверно, узнал.

Между тем — поглядите — я нищий,
Я больной, и слепой, и хромой.
И зимы подступает и свищет
Замогильный и жалобный вой

Что же, Валя, рассудим спокойно
И спокойно друг другу простим
Ты, конечно, вела себя недостойно
И убила во мне ты мой стимул.

Да, убила, и я убивался
И не раз погибал, погибал.
Умирая, я вновь нарождался…
Но напрасно, друзья, я страдал!

Великие метаморфические силы
Присутствуют в предметах странной формы.
Их тайное прикосновение еще не ощущает наблюдатель
В своем невидимом жилище с красной крышей,
Разглядывая небо в телескопы.

Но незначительны оптические средства,
Все превращения безмолвно протекают.
……………………………
……………………………
Да сократится расстояние меж нами,
Шаги могущества я слышу в вашем шаге.

И твердь простерла свой покров над лугом —
Через него меня никто не видит.

Верочка, Верочка!
Ваше кокетство
Нужно бы
Попридержать.

Вы применяете
Средства,
Коих нельзя
Применять.

Вы покоряете
Сразу
Всех окружающих
Вас.

Сеете страсть,
Как заразу,
Будучи сами —
Алмаз.

Воображения достойный мир передо мною расстилался
Лапками своими задумчиво кузнечик шевелил
Я плакал в тишине, и я смеялся.

Вот как начнешь подумывать
да на досуге размышлять,
То видишь наконец, что точно —
надобно жениться.
Женатый человек
способен жизни назначенье понимать,
И для него все это как-то движется,
все испаряется и как-то все стремится.
Жениться, обязательно жениться!

Вот как начнешь подумывать
да на досуге размышлять,
То видишь, что женатый человек
тяжелое к себе на спину взваливает бремя.
А впрочем, может быть, наскучил вам…
Тогда не стану продолжать.
Позвольте…
как-нибудь
в другое время…

Все вышеперечисленное вы
увидите в картине,
Которая еще не шла доныне.
На днях пойдет.
Спешите видеть.
Чтобы добро понять и зло возненавидеть.

Мифологическое

1

Спускался вечер. Жук, летая,
Считал улепетнувших мух.
И воробьев крикливых стая
Неслася в гору во весь дух.

Вулкан опушку пересек.
На ней стоял высокий домик двухэтажный.
Шел из трубы, клубясь, дымок.
Из-за забора лаял пес отважный.

2

Венера в комнате лежала.
Она лежала у окна.
Под ней — постель и покрывало.
А ночь уже была темна.

Вверху пустое небо блещет.
Светильник в комнате чадит.
Огонь, как бабочка, трепещет.
Венера смотрит и молчит.

Она любуется звездою.
Звезда мерцает и горит.
Венера белою рукою
Открыть окошечко спешит.

3

Венера ручкой замахала.
— Уйди, уйди! — она кричит.
— Гони скорей его, нахала, —
Она служанке говорит.

Он смело лезет прямо в окна.
Секунды нет — а он уж здесь.
Венера дергает волокна
И говорит ему: — Не лезь!

4

Вулкан-красавец — с нею рядом.
Он за руку ее берет,
И под его тяжелым взглядом
Она дышать перестает.

Ее огонь желанья душит.
Рукой служанке давши знак,
Она сама светильник тушит,
И комнату объемлет мрак.

Служанка, выскользнув за двери,
Спешит оставить их вдвоем,
Дабы они при ней, как звери,
Срамной не начали содом.

Рукою жадною хватает
Вулкан красавицу за грудь.
Она его отодвигает,
Иной указывая путь.

5

Проходит час, другой проходит.
Опять открылося окно,
И в эту дверь Вулкан уходит —
Ему домой пора давно.

И вот она опять одна.
Во мраке ночи — тишина.

6

Еще немного. Ветер жгучий
В окно открытое подул.
На небе из тяжелой тучи
Огонь малиновый сверкнул.

Как речка с многими ручьями,
Из тучи молния текла.
Весь мир был освещен свечами
На краткий миг. И снова — мгла.

Вдруг ветра бег остановился,
И присмирели ветви вдруг.
И гром огромный прокатился,
В сердца зверей вселив испуг.

Поверхность вод пошла кругами,
И капли первые дождя
В листы ударили руками,
Кусты и травы бередя.

И дождь пошел холодный, крупный,
И горсти капель мчались вниз
И крепость листьев неприступных
Громили с грохотом в карниз.

Во мраке темные деревья
Стучали сучьями в стекло,
И туч свинцовые кочевья
Холодным ветром понесло.

И гром гремел, сады украсив,
Свой гнев смиряя иногда.
И ледяной струей лилася
Из труб железная вода.

7

Пучками молнии украшенный,
Казалось, двигался с трудом
Многоэтажный, многобашенный
На четырех колесах гром.

И капли, силой натяжения
Приобретая форму шара,
Летели вниз, призвав кружение,
Под ослабевшие удары.

Дул ветер, жалкий и бескровный,
И дождик шел, спокойный, ровный.

8

Вулкану летний лес казался
Сооруженьем из воды и серебра.
Он шел и листьев чуть касался.
Там чижик шумно умывался,
Проникнув в куст до самого нутра.

И капли, собранные в ветки,
Висели прямо над землею.
Паук дремал в алмазной сетке,
Мохнатой шевеля ногою.

Я влюблен в Генриетту Давыдовну,
А она в меня, кажется, нет —
Ею Шварцу квитанция выдана,
Мне квитанции, кажется, нет.

Ненавижу я Шварца проклятого,
За которым страдает она!
За него, за умом небогатого,
Замуж хочет, как рыбка, она.

Дорогая, красивая Груня,
Разлюбите его, кабана!
Дело в том, что у Шварца в зобу не.
Не спирает дыхания, как у меня.

Он подлец, совратитель, мерзавец —
Ему только бы женщин любить…
А Олейников, скромный красавец,
Продолжает в немилости быть.

Я красив, я брезглив, я нахален,
Много есть во мне разных идей.
Не имею я в мыслях подпалин,
Как имеет их этот индей!

Полюбите меня, полюбите!
Разлюбите его, разлюбите!

Графин с ледяною водою.
Стакан из литого стекла.
Покрыт пузырьками пузырь с головою,
И вьюга меня замела.

Но капля за каплею льется —
Окно отсырело давно
Водою пустого колодца
Тебя напоить не дано

Подставь свои губы под воду —
Напейся воды из ведра.
Садися в телегу, в подводу —
Кати по полям до утра.

Душой беспредельно пустою
Посметь ли туман отвратить
И мерной водой ключевою
Холодные камни пробить?

Ты, Дева, друг любви и счастья,
Не презирай, не презирай меня,
Ни в радости, тем более ни в страсти
Дурного обо мне не мня.

Пускай уж я не тот! Но я еще красивый!
Доколь в подлунной будет хоть один пиит,
Еще не раз взыграет в нас гормон игривый.
Пусть жертвенник разбит! Пусть жертвенник разбит!

Весел, ласков и красив,
Зайчик шел в коператив.

Однажды Склочник
В Источник
Плюнул с высоты.
...С тех пор Источник с ним на «ты».

Жили в квартире
Сорок четыре
Сорок четыре
Тщедушных чижа:

Чиж-алкоголик,
Чиж-параноик,
Чиж-шизофреник,
Чиж-симулянт.

Чнж-паралитик,
Чиж-сифилитик,
Чиж-маразматик,
Чиж-идиот.

Я твой! Ласкай меня, тигрица!
Гори над нами страсти ореол!
Но почему, скажи, с тобою мы не птицы?
Тогда б у нас родился маленький орел.

Залетела в наши тихие леса
Полосатая, усатая оса.
Укусила бегемотицу в живот.
Бегемотица в инфаркте — вот умрет.

А оса уже в редакции кружится,
Маршаку всадила жало в ягодицу.
И Олейников от ужаса орет,
Убежать на Невский Шварцу не дает

Искусала бы оса всех не жалея,
Если б не было здесь автора Корнея.

Он ногами застучал,
На осу он накричал:

«Улетай-ка вон отсюда ты, оса,
Убирайся в свои дикие леса!»
…………………….
…………………….
А бегемотица лижет живот.
Он скоро, он скоро, он скоро пройдет.