Стихи по типу

Стихи по длине

Стихи по возрасту

Стихи по темам

Все стихи списком

Волны бегут, белый песок лаская,
Клочья травы всюду с собой таская.
А в глубине тихо лежит морская
Странно большая, очень большая
Раковина.

Вижу ее в солнечную погоду;
Вижу, прилив над ней поднимает синюю воду.
И в глубине — ах, глубина какая! -
Великанья раковина, как росинка маковая,
Кажется мала.

То пропадет, то под водой проглянет.
Море сожмет, море ее растянет,
Но от того ближе она не станет:
Как далека в небе звезда,
Так и она.

Вижу ее в пасмурную погоду;
Вижу, прилив над ней поднимает темную воду.
Кто мне ее, кто же ее достанет?
Водолазил водолаз — водолазу не далась
Раковина.

Ля-ля, ля-ля, Ля-ля, ля-ля, Ля-ля-ля.
Водолазил водолаз — водолазу не далась
Раковина.

Акула быстрая, с бездушной парой глаз -
Идея голода без мантий и прикрас!
С полуразинутым, как при вдыханье мухи,
Ртом-полумесяцем, прорезанным на брюхе,
Ртом, перевернутым тоской, концами вниз...

Промозгла и сыра, как мраморный карниз.
Но преисполнена убийственного пыла,
Тяжеловесная как скачущее мыло, -
Неутолимая акула южных вод!

В огромный мир морей ты заслонила вход.
Секуще проносясь над полушарьем ярким,
Ты строишь из прыжков зеркальных арки, арки...
Из блеска — без конца ворота создаешь,
Но ни в одни из них проникнуть не даешь.

Чтоб, выбившись из сил, мы крикнули: «Природа -
Храм в тысячу дверей без выхода и входа»?
Но мерзко хлопанье скачков твоих: ты лжешь!

Вопили джунгли, пели не смолкая,
Звонили в колокольчики лиан,
Вниз головой — дразнили попугаи
Вниз головой висевших обезьян.

Крутились хороводы испарений.
Текла змея, древесный хлюпал сок,
И полыхал — цветов душистый гений -
Алоэ там — чудовищный цветок.

Шла девушка: лианы отклоняла,
Мерцали белым черные глаза.
Заметила алоэ, обломала.
Лишь фейерверком брызнула роса.

Кольцом в носу задумчиво кивая,
Сиреневый растягивая рот
И лепестки гиганта обрывая,
Гадала вслух: «придет» иль «не придет»?

«Не любит», «любит»?. О! стерпи такое
Другой цветок — большого горя нет.
Любой цветок, но только не алоэ:
Ведь только раз цветет он! В сотню лет.

Поскорей наполним нашу
Все равно какую чашу.
Чашу кратера вулкана
Или чашечку цветка.

Угли звонкие раздуем,
Как-нибудь переночуем.
Нам живется нелегко,
Мы уходим далеко,
Мы пришли из далека.

По саваннам необъятным,
По лесам невероятным,
По плато суровых гор,
Где терновник в сорок свор
Обдирает нам бока.

А ущелья — как темно в них,
Но мы сами, как терновник.
Две тернистые тропы,
На ступнях у нас шипы
Мы пришли из далека.

Нас ошпаривала справа
Вулканическая лава.
Нас окатывало слева
Океана колесо.

Но веревками друг друга
Мы обкручивали туго.
И ползли под облака.
Мы пришли из далека
Мы уходим далеко.

А в плащах-палатках наших
Мы походим на монахов.
Вдалеке от милых жен
Отрешенный капюшон
Надвигаем на лицо.

А по этим капюшоном,
Синим снегом опушенным,
Как стальная полоса -
Неподкупные глаза.
Мы уходим далеко...
Мы уходим далеко...
Мы уходим далеко...
Мы уходим далеко...

Когда впаду в какую-либо страсть,
Я внутреннего сторожа встревожу.
«Почто, — спрошу бессмысленную рожу, -
Даешь мне лгать, подглядывать и красть?»

«Но случай-то, — польстит мне нечестивец, -
Особенный! Как на голову снег!
Другим нельзя. А это лжет — правдивец.
Подглядывает — честный человек!»

Его стихия — старая бумага.
«За что страдает? В чем он виноват?
И ведь какой безропотный, бедняга!» -
Непосвященный скажет наугад.
И ты спроси, чего «бедняге» надо
И чем он только, «бедный», не богат!
Одна строка — и найден ключ от клада,
Строка другая — найден самый клад.

Сидит у лампы труженик архива.
Раскопок ждут бумажные пласты,
И вторят ветра зимнего порывы
Порыву вдохновенья и мечты.
Читает он с глубоким видом мага...
Мгновение — и старый документ,
Как заклинанье, выудит из мрака
Гиганта с волосами из комет.
Так кажется. А разве вправду нет?

А разве не историк разрушает
Кащеевы пещеры, силы сна?
А разве не историк воскрешает
Эпохи, государства, племена?
Или не он стучит без передышки
В глухие и отзывчивые крышки
Полузабытых кладов и гробов?
(А иногда — в дубовые кубышки
На вздоре упирающихся лбов. )
Кто что терял? Отыщется в архивах.

Кто лгал завзято? Кто — не разобрав?
Архив на страже, тихо вправит вывих
Истории достойный костоправ.
В нутро породы, заспанной и мрачной,
Вонзает он исследованья лом
И делает историю прозрачной,
Чтоб разглядеть грядущее в былом.

Баклажаны бока отлежали,
Им наскучили долгие сны.
Возле красной кирпичной стены
Огуречные плети повяли.

Мак потух на ветру, как фонарь;
Лепестки, словно отблески света,
Разлетелись — и замерли где-то...
Солнце в небе — как в море янтарь -

В мокрой дымке, похожей на ил...
Но еще лопухи лопушатся,
Но еще петухи петушатся;
Чу! — строптивое хлопанье крыл...

Лишь один только старенький кочет,
Приближенье зимы ощутив,
Кукарекнуть для бодрости хочет,
Да никак не припомнит мотив

И слова… И в зобу застревает
Стертый хрип, неосмыслен и ржав,
И на месте петух застывает,
Бледно-желтую ногу поджав.

Всплыли в нем ломота и томленье
Белым пальцем грозящей зимы,
Мрачен трепет его оперенья,
Как пожар за решеткой тюрьмы.

Бузиной гребешок багровеет,
Льется блеск ревматичного мха
Вдоль по перьям, и холодом веет
Чуть заметная тень петуха.

Счастья искать я ничуть не устала.
Да и не то чтобы слишком искала
Этот зарытый пиратами клад.
Только бы видеть листочки да лучики...
Только бы чаще мне были попутчики:
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи несумрачный взгляд.

Но измогильно, откуда-то снизу,
Жизнь поднялась. И под черную ризу
Спрятала звезды, восход и закат...
Ну и повысила ж, ведьма, в цене
Это немногое, нужное мне:
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи несумрачный взгляд!

Ну, я сказала, раз так, я сказала,
Что ж! Я сорву с тебя, жизнь, покрывало!
А не сорву — не беда. Наугад
В борьбе с тобою, в борьбе с собою,
В борьбе с судьбою добуду с бою
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи несумрачный взгляд!

Глупо, однако, что посланный на дом
Воздух и лес, колыхавшийся рядом,
Надо оспаривать, ринувшись в ад,
Дабы, вернувшись дорогой окольной,
Кровью купить этот воздух привольный,
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи несумрачный взгляд...

Вижу я даль с городами громадными,
Дымные горы с тоннелями жадными,
Грозного моря железный накат,
Но не схожу с великаньего тракта
В поисках трех лилипутиков! Как-то:
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи приветливый взгляд...

Так из-за нужного массу ненужного
Робкий старик накупил. И натужливо
В тачке увозит томов пятьдесят -
Ради заморыша-спецприложения!
Где вы? За вас принимаю сражение,
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И рощи таинственный взгляд!

… Что же лежу я под соснами старыми?
Что не встаю обменяться ударами?
Пластырем липнет ко лбу листопад.
Латы росой покрываются мятые.
Жизни вы стоили мне, растреклятые! -
Тень на тропинке,
Полет паутинки
И роща, где вязы шумят.

Стемнело. В траве не усмотришь тропинку вертучую...
И вот, чтобы глаз мой на чем-то его не поймал,
Куст выпускает тень, — как чернильную тучу
Под страхом погони выбрасывает кальмар.

Глядят исподлобья кусты в недоверье зловредном,
Как если бы каждый на их покушался покой...
А дуб — в облака унесен вдохновением бледным,
И звездами полон, хотя его ствол — под рукой.

Береза — в рисунке полос, полотенец, подковок, -
Как голос серебряный, сорванный несколько раз;
Не будь этих черных — на белом стволе — остановок,
Совсем бы она улетела, пропала из глаз...

Не видит, не слышит поселок, окуренный снами,
Что вырвались рощи, ушли из земной западни;
Деревья не здесь! — Лишь подножья шершавые — с нами,
Как письма о том, что к рассвету вернутся они.

И наземь сойдут по ковру укороченной тени,
Улику — воздушную лестницу — спрячут.
А жаль; их утро подменит; они возвратятся не теми,
Какими их видела ночь и небесная даль...

Новелла Матвеева

Русская поэтесса, прозаик, переводчик, бард, драматург, литературовед.
Годы жизни: 1934 - 2016

Популярные темы