Какой большой ветер
Напал на наш остров!
С домишек сдул крыши,

Я леплю из пластилина, 
Пластилин нежней, чем глина. 
Я леплю из пластилина 

Подойди ко мне, я в твоих глазах вижу капли слез. 
В мире много зла, но не надо все принимать всерьез. 
Ты не верь земле, черствой и сухой, — верь волне морей. 

Любви моей ты боялся зря - 
Не так я страшно люблю. 
Мне было довольно видеть тебя, 

Жил кораблик веселый и стройный: 
Над волнами как сокол парил. 
Сам себя, говорят, он построил, 

Развесёлые цыгане по Молдавии гуляли 
И в одном селе богатом ворона коня украли. 
А ещё они украли молодую молдаванку: 

Смотри!
Полосатая кошка
На тумбе сидит, как матрёшка!

Я леплю из пластилина,
Пластилин нежней, чем глина.
Я леплю из пластилина

Я, говорит, не воин,
Я, говорит, раздвоен,
Я, говорит, расстроен,

У тропки вечерней сиренево-серный 
И серо-лиловый оттенок. 
И, словно орех, который, созрев, 

Ах, как долго, долго едем!
Как трудна в горах дорога!
Чуть видны вдали хребты туманной Сьерры.

Я истинного, иссиня-седого
Не испытала моря. Не пришлось.
Мне только самый край его подола

Дышит осень незаметно на деревья и кусты - 
И от ветра и без ветра опадают с них листы. 
И листом осенним с неба в море падает звезда; 

Мой караван шагал через пустыню, 
Мой караван шагал через пустыню 
Первый верблюд о чем-то с грустью думал, 

Бесславного гневит прославленный коллега. 
Как будто слава — хлеб отобранный, телега, 
Везущая не всех… А слава — степь без края, 

Между кольями забора серого 
Солнце длинные лучи просунуло. 
На дорогу лопухи повыбрались, 

Как зима беспредельна! У льда одного — сколько ликов! 
Кувыркающихся, составляющихся из бликов, 
Задирающих бровь, недовольных, зеленых, грозящих, 

Ударила опера громом 
Над миром притихшим и серым, 
Над племенем, с ней незнакомым. 

Свет потушен, сказка не досказана, 
Лес в окне. Или окно в лесу... 
Ночь деревья по небу размазала, 

Нам завещал Спаситель «быть, как дети».
Одно с тех пор нам удалось на свете:
От образца отделаться; добиться,