И надо мною одиночество
Возносит огненную плеть
За то, что древнее пророчество

На камне когда-то, когда-то
Я высек слова: я люблю.
Там мхи разрослися богато

Тра-ла-ла! Ты спишь, принцесса?
Сад в подлунном серебре?
И к концу приходит месса

Луна желта. Шаманское кольцо
Ей в омут брошено таинственный.
Окаменение ложится на лицо

С салфеткой грациозная девица,
Как бабочка, летала по кафэ.
Ей нравились предерзостные лица,

Гурман и сибарит — живой и вялый скептик,
Два созерцателя презрительно тупых, -
Восторженный поэт — болтун и эпилептик —

Мы все одной мыслью страдаем,
(Но я разболтаю секрет)
И сами себя уверяем

Свиненок! Дрянь! Негодяй! Вымогательство!
И как монотонно лжёт…
Ведь знаю я — тут наем, надувательство;

«Цвет нации, — басил военный хмурый, —
Аристократия под царскою короной».
«Цвет нации, конечно, профессура», —

Пред истиной стою безрадостно, но смело.
Всё быстро, пусто, всё легко.
Пусть солнце любишь ты, пусть сердце не истлело,

Лазурный, чистый день, девически-прозрачный
Взглянул, как умная, наивная газель,
В девичью комнату, на смятую постель,

Ты любишь, юноша, своих раздумий смену,
Ты любишь, юноша, томов вечерних тишь?
Когда придёт пора — ты выйдешь на арену…

Стою среди дерев и думаю о небе,
О том, что я — я есмь, о жизни в этом теле.
Пусть тело тягостно и родственно амебе,

Жестокая Дьявола кара,
Адам у закрытых дверей,
Разбиты крылья Икара,

Всё та же жизнь и дни всё дольше.
Окурки, книги, мыслей бред,
Листы стихов… К несчастью, больше

«Опять так поздно ты! Видишь — тени…
Но вздор, вздор! Я встречу продлю.
Спешила? Ну, дай же, дай мне колени!

Вот Кант, книги Маркса, Бэкона,
«Ад» Данте, Риг-Веда, Паскаль,
Вот «Всё — суета» Соломона…

Нынче утром небо нежно-переменчиво,
Словно девушка, капризная слегка.
И лазурь его лукава и застенчива,

Мой друг, моё сердце устало,
Печальное сердце поэта…
Мой друг, в глубине зазвучала

Где вы, дворяне протеста,
Рыцари ордена злости?
Где ваша шпага-невеста,