И надо мною одиночество
Возносит огненную плеть
За то, что древнее пророчество

Тра-ла-ла! Ты спишь, принцесса?
Сад в подлунном серебре?
И к концу приходит месса

На камне когда-то, когда-то
Я высек слова: я люблю.
Там мхи разрослися богато

Луна желта. Шаманское кольцо
Ей в омут брошено таинственный.
Окаменение ложится на лицо

Гурман и сибарит — живой и вялый скептик,
Два созерцателя презрительно тупых, -
Восторженный поэт — болтун и эпилептик —

С салфеткой грациозная девица,
Как бабочка, летала по кафэ.
Ей нравились предерзостные лица,

«Цвет нации, — басил военный хмурый, —
Аристократия под царскою короной».
«Цвет нации, конечно, профессура», —

Мы все одной мыслью страдаем,
(Но я разболтаю секрет)
И сами себя уверяем

Свиненок! Дрянь! Негодяй! Вымогательство!
И как монотонно лжёт…
Ведь знаю я — тут наем, надувательство;

Жестокая Дьявола кара,
Адам у закрытых дверей,
Разбиты крылья Икара,

Пред истиной стою безрадостно, но смело.
Всё быстро, пусто, всё легко.
Пусть солнце любишь ты, пусть сердце не истлело,

Ты любишь, юноша, своих раздумий смену,
Ты любишь, юноша, томов вечерних тишь?
Когда придёт пора — ты выйдешь на арену…

Стою среди дерев и думаю о небе,
О том, что я — я есмь, о жизни в этом теле.
Пусть тело тягостно и родственно амебе,

Лазурный, чистый день, девически-прозрачный
Взглянул, как умная, наивная газель,
В девичью комнату, на смятую постель,

Всё та же жизнь и дни всё дольше.
Окурки, книги, мыслей бред,
Листы стихов… К несчастью, больше

«Опять так поздно ты! Видишь — тени…
Но вздор, вздор! Я встречу продлю.
Спешила? Ну, дай же, дай мне колени!

Вот Кант, книги Маркса, Бэкона,
«Ад» Данте, Риг-Веда, Паскаль,
Вот «Всё — суета» Соломона…

Где вы, дворяне протеста,
Рыцари ордена злости?
Где ваша шпага-невеста,

Нынче утром небо нежно-переменчиво,
Словно девушка, капризная слегка.
И лазурь его лукава и застенчива,

Слеп — кто в своём, кто не ломался,
Кто не познал, как это мало.
Что только их не забавляло…