К тебе зашел согреть я душу;
Но ты теперь, быть может, Грушу
К неистовой груди прижал

Горька судьба поэтов всех племен;
Тяжеле всех судьба казнит Россию;
Для славы и Рылеев был рожден;

Века шагают к славной цели;
Я вижу их: они идут!
Уставы власти устарели;

Мой образ, друг минувших лет,
Да оживет перед тобою!
Тебя приветствую, Поэт!

Все, все валятся сверстники мои,
Как с дерева валится лист осенний,
Уносятся, как по реке струи,

Мальчик у ручья сидел,
Мальчик на ручей глядел;
Свежий, краснощекий,

Какой волшебною одеждой
Блистал пред нами мир земной!
С каким огнем, с какой надеждой,

Скоро, Матюшкин, с тобой разлучит нас шумное море:
Челн окрыленный помчит счастье твое по волнам!
Юные ты племена на брегах отдаленной чужбины,

Взор мой бродит везде по немой, по унылой пустыне;
Смерть в увядшей душе, всё мёртво в безмолвной природе
Там на сосне вековой завыванию бури внимает

Из Царского Села

Нагнулись надо мной родимых вязов своды,
Прохлада тихая развесистых берез!

Мне нужно забвенье, нужна тишина:
Я в волны нырну непробудного сна,
Вы, порванной арфы мятежные звуки,

Прощай, товарищ в классе!
Товарищ за пером!
Товарищ на Парнасе!

Слышу стон твой, ветер бурный!
Твой унылый, дикий вой:
Тьмой ненастной свод лазурный,

Петру Александровичу Муханову

В ужасных тех стенах, где Иоанн,
В младенчестве лишенный багряницы,

Скажи, кудрявый сын лесов священных,
Исполненный могучей красоты,
Средь камней, соков жизненных лишенных,

Прости, отчизна дорогая!
Простите, добрые друзья!
Уже сижу в коляске я,

Мне ведомо море, седой океан:
Над ним беспредельный простерся туман.
Над ним лучезарный не катится щит;

Податель счастья и мученья,
Тебя ли я встречаю вновь?
И даже в мраке заточенья

И им не разорвать венца,
Который взяло дарованье!
Жуковский

Счастливицы вольные птицы:
Не знают они ни темницы,
Ни ссылки, ни злой слепоты.