Сыплет звезды август холодеющий, 
Небеса студены, ночи — сини. 
Лунный пламень, млеющий, негреющий, 

Не с теми я, кто жизнь встречает, 
Как равную своей мечте, 
Кто в достиженьях замедляет 

Опять, забыв о белых стужах, 
Под клики первых журавлей, 
Апрель проснулся в светлых лужах, 

Так суждено преданьем, чтобы 
У русской девы первый хмель 
Одни лелеяли сугробы, 

Надеть бы шапку-невидимку 
И через жизнь пройти бы так! 
Не тронут люди нелюдимку, 

Подумала я о родном человеке, 
Целуя его утомленные руки: 
И ты ведь их сложишь навеки, навеки, 

Когда архангела труба 
Из гроба нас подымет пением, 
Одна нас поведет судьба 

Мороз затуманил широкие окна, 
В узор перевиты цвета и волокна. 
Дохни в уголок горячо, осторожно, 

Над дымным храпом рысака 
Вздымает ветер облака. 

Сухой и серый лист маслины, 
Кружащий по дороге низко, 
И пар, висящий над долиной, 

Ах, мир огромен в сумерках весной! 
И жизнь в томлении к нам ласкова иначе... 
Не ждать ли сердцу сладостной удачи, 

Гром, старый гром обыкновенный 
Над городом загрохотал. 
— Кустарщина! — сказал военный, 

Березы озябшие, березы тонкие, 
Над вами кружатся галки звонкие, 

Как высказать себя в любви? 
Не доверяй зовущим взглядам. 
Знакомым сердце не зови, 

Начало жизни было — звук. 
Спираль во мгле гудела, пела, 
Торжественный сужая круг, 

О, ветер, ветер! Трубач бездомный! 
С порога жизни твой зов я слышу. 
Не ты ль баюкал трубою томной 

Такое яблоко в саду 
Смущало бедную праматерь. 
А я, — как мимо я пройду? 

Привяжи к саням ведерко 
И поедем за водой. 
За мостом крутая горка, —  

Ложится осени загар 
На лист, еще живой и крепкий, 
На яблока душистый шар, 

Сердцу каждому внятен 
Смертный зов в октябре. 
Без просвета, без пятен