Федор Глинка

Русский поэт, публицист, прозаик, офицер, участник декабристских обществ. Младший брат Сергея Николаевича Глинки, двоюродный дядя Бориса Григорьевича Глинки-Маврина.
Годы жизни: 1786 - 1880

Стихи по типу

Стихи по длине

Стихи по темам

Все стихи списком

Дошла ль в пустыни ваши весть,
Как Русь боролась с исполином?
Старик-отец вел распри с сыном:
Кому скорей на славну месть
Идти? — И, жребьем недовольны,
Хватая пику и топор,
Бежали оба в полк напольный
Или в борах, в трущобах гор
С пришельцем бешено сражались.
От Запада к нам бури мчались;
Великий вождь Наполеон
К нам двадцать вел с собой народов.
В минувшем пет таких походов:
Восстал от моря к морю стон
От топа конных, пеших строев;
Их длинная, густая рать
Всю Русь хотела затоптать;
Но снежная страна героев
Высоко подняла чело
В заре огнистой прежних боев:
Кипело каждое село
Толпами воинов брадатых:
«Куда ты, нехристь?. Нас не тронь!»
Все вопили, спустя огонь
Съедать и грады и палаты
И созиданья древних лет.
Тогда померкнул дневный свет
От курева пожаров рьяных,
И в небесах, в лучах багряных,
Всплыла погибель; мнилось, кровь
С них капала… И, хитрый воин,
Он скликнул вдруг своих орлов
И грянул на Смоленск… Достоин
Похвал и песней этот бой:
Мы заслоняли тут собой
Порог Москвы — в Россию двери",
Тут русские дрались, как звери,
Как ангелы! — Своих толов
Мы не щадили за икону
Владычицы. Внимая звону
Душе родных колоколов,
В пожаре тающих, мы прямо
В огонь метались и упрямо
Стояли под дождем гранат,
Под взвизгом ядер: всё стонало,
Гремело, рушилось, пылало;
Казалось, выхлынул весь ад:
Дома и храмы догорали,
Калились камни… И трещали,
Порою, волосы у нас
От зноя!.. Но сломил он нас:
Он был сильней!.. Смоленск курился,
Мы дали тыл. Ток слез из глаз
На пепел родины скатился...
Великих жертв великий час,
России славные годины:
Везде врагу лихой отпор;
Коса, дреколье и топор
Громили чуждые дружины.
Огонь свой праздник пировал:
Рекой шумел по зрелым жатвам,
На селы змием налетал.
Наш Бог внимал мольбам и клятвам,
Но враг еще… одолевал!..
На Бородинские вершины
Седой орел с детьми засел,
И там схватились исполины,
И воздух рделся и горел.
Кто вам опишет эту сечу,
Тот гром орудий, стон долин? -
Со всей Европой эту встречу
Мог русский выдержать один!
И он не отстоял отчизны,
Но поле битвы отстоял,
И, весь в крови, — без укоризны -
К Москве священной отступал!
Москва пустела, сиротела,
Везли богатства за Оку;
И вспыхнул Кремль — Москва горела
И нагнала на Русь тоску.
Но стихли вдруг враги и грозы -
Переменилася игра:
К нам мчался Дон, к нам шли морозы
У них упала с глаз кора!
Необозримое пространство
И тысячи пустынных верст
Смирили их порыв и чванство,
И показался Божий перст.
О, как душа заговорила,
Народность наша поднялась:
И страшная России сила
Проснулась, взвихрилась, взвилась:
То конь степной, когда, с натуги,
На бурном треснули подпруги,
В зубах хрустели удила,
И всадник выбит из седла!
Живая молния, он, вольный
(Над мордой дым, в глазах огонь),
Летит в свой океан напольный;
Он весь гроза — его не тронь!..
Не трогать было вам народа,
Чужеязычны наглецы!
Кому не дорога свобода?.
И наши хмурые жнецы,
Дав селам весть и Богу клятву,
На страшную пустились жатву...
Они — как месть страны родной -
У вас, непризнанные гости:
Под броней медной и стальной
Дощупались, где ваши кости!
Беда грабителям! Беда
Их конным вьюкам, тучным ношам:
Кулак, топор и борода
Пошли следить их по порошам...
И чей там меч, чей конь и штык
И шлем покинут волосатый?
Чей там прощальный с жизнью клик?
Над кем наш Геркулес брадатый
Свиреп, могуч, лукав и дик -
Стоит с увесистой дубиной?.
Скелеты, страшною дружиной,
Шатаяся, бредут с трудом
Без славы, без одежд, без хлеба,
Под оловянной высью неба
В железном воздухе седом!
Питомцы берегов Луары
И дети виноградных стран
Тут осушили чашу кары:
Клевал им очи русский вран
На берегах Москвы и Нары;
И русский волк и русский пес
Остатки плоти их разнес.
И вновь раздвинулась Россия!
Пред ней неслись разгром и плен
И Дона полчища лихие...
И галл и двадесять племен
От взорванных кремлевских стен
Отхлынув бурною рекою,
Помчались по своим следам!..
И, с оснеженной головою,
Кутузов вел нас по снегам;
И всё опять по Неман, с бою,
Он взял — и сдал Россию нам
Прославленной, неразделенной.
И минул год — год незабвенный!
Наш Александр Благословенный
Перед Парижем уж стоял
И за Москву ему прощал!

1833

За полночь пир, сиял чертог,
Согласно вторились напевы;
В пылу желаний и тревог
Кружились в легких плясках девы;
Их прелесть жадный взор следил,
Вино шипело над фиялом,
А мрак густел за светлым залом,
А ветер выл!

И пир затих… последний пир!
И слава стихнула вельможи:
В дому день со днем глубже мир;
Ложится пыль на пышны ложи,
В глуши тускнеют зеркала,
В шкафах забыты знаки чести;
На барских крыльцах нет уж лести,
И мимо крадется хвала...
И всё в дому пустынно было,
Лишь сторож изредка бродил,
Стучал в металл и пел уныло,
А ветер выл!

Уж нет садов и нет чертога,
И за господ и за рабов
Молили в ближней церкви бога,
Читали надписи гробов,
Дела усопших разбирали.
Но мертвых мир живой забыл:
К ним сыч да нетопырь слетали,
А ветер выл!

1827

Друзья! Враги грозят нам боем,
Уж села ближние в огне,
Уж Милорадович пред строем
Летает вихрем на коне.
Идем, идем, друзья, на бой!
Герой! нам смерть сладка с тобой.

Зарделся блеск зари в лазури;
Как миг, исчезла ночи тень!
Гремит предвестник бранной бури,
Мы будем биться целый день.
Идем, идем, друзья, на бой!
Герой! нам смерть сладка с тобой.

Друзья! Не ново нам с зарями
Бесстрашно в жаркий бой ходить,
Стоять весь день богатырями
И кровь врагов, как воду, лить!
Идем, идем, друзья, на бой!
Герой! нам смерть сладка с тобой.

Пыль вьется, двинет враг с полками,
Но с нами вождь сердец — герой!
Он биться нам велит штыками,
Штыками крепок русский строй!
Идем, идем, друзья, на бой!
Герой! нам смерть сладка с тобой.

Здесь Милорадович пред строем,
Над нами Бог, победа с ним;
Друзья, мы вихрем за героем
Вперед… умрем иль победим!
Идем, идем, друзья, на бой!
Герой! нам смерть сладка с тобой.

Хор

Идем, идем, друзья, на бой!
Герой! нам смерть сладка с тобой.

1815

Суд мирам уготовляется,
Ходит Бог по небесам;
Звезд громада расступается
На простор его весам...

И, прослышав Бога, дальние
Тучи ангелов взвились;
Протеснясь н врата кристальные,
Хоры с пеньем понеслись...

И мой ангел охранительный,
Уж терявший на земле
Блеск небесный, блеск пленительный,
Распустил свои криле...

У судьбы земной под молотом,
В стороне страстей и бурь,
Ярких крыл потускло золото,
Полиняла в них лазурь...

Но как все переменилося!
Он на Бога посмотрел -
И лицо его светилося,
И хитон его светлел!..

Ах! когда ж жильцам-юдольникам
Возвратят полет и нам -
И дадут земным невольникам
Вольный доступ к небесам!..

1835

Не плачь, жена! мы здесь земные постояльцы;
Я верю: где-то есть и нам приютный дом!
Подчас вздохну я, сидя за пером;
Слезу роняешь ты на пяльцы:
Ты всё о будущем полна заботных дум:
Бог даст детей?.- Ну что ж? — пусть он наш
будет кум!

1830

О, сколь блажен правдивый муж,
Который грешным вслед не ходит
И лишь в союзе чистых душ
Отраду для души находит!
Его и страсти кличут в свет,
И нечестивцы в свой совет, -
Но он вперил на правду очи,
И глух к зазывам лести он:
При свете дня и в тайне ночи
Хранит он вышнего закон,
И ходит в нем неколебимым;
Везде он чист, душою прям
И в очи смерти и бедам
Глядит с покоем нерушимым,
Хотя в ладье бичом судьбы
Гоним в шум бурных океанов...
Когда лукавые рабы
Блажат бездушных истуканов,
Он видит бога над собой -
И смело борется с судьбой!
Зажглась гроза, синеют тучи,
Летит, как исполин могучий,
Как грозный князь воздушных стран,
Неудержимый ураган
И стелет жатвы и дубравы...
Но он в полях стоит один,
Сей дуб корнистый, величавый:
Таков небесный гражданин!
И процветет он в долгой жизни,
Как древо при истоках вод;
Он будет памятен отчизне,
Благословит его народ...
Не так, не так для нечестивых:
Ветшая в кратких, смутных днях,
Они развеются, как прах.
Господь не стерпит горделивых:
Он двигнет неба высоты
И землю раскалит до ада.
Но вам, страдальцы правоты,
Он вам и пастырь и ограда!

1824

Приятно алых зорь мерцанье...
Прелестно тихое сиянье
Луны прекрасной, молодой,
Когда над зеркальной водой
Стоит, и лик ее дрожит на дне потока,
Иль девой чистою, в безмолвии ночей,
Гуляет в голубых полях востока
В богатых тканях из лучей...
Но, друг мой, ангел мой, мне блеск твоих очей
И розовой зари и лун младых милее.
Что пышной радуги светлее,
Когда в воздушных высотах
Горит она в семи блистающих цветах
И, небо оттеня прекрасной полосою,
Любуется своей красою,
Смотрясь в серебряный ручей!
Но мне всего милей, мне — блеск твоих очей!
Я видел солнце на восходе,
Когда, как будто чрез окно,
Глядит с улыбкою из-за холмов оно
И дремлющей еще природе
Шлет утренний привет...
Я зрел потом его великолепный свет,
Когда и куст простой, осыпанный росою,
Сияет дивною красою
В алмазах, в пурпуре и в блеске богачей.
Всё мило. Но милей мне блеск твоих очей!
Я зрел дрожащее сиянье звезд в эфире
В часы спокойствия в безмолвном мире;
Я видел дивную игру лучей
В кристаллах и в сребре фонтанов и ключей!
Прекрасный, пышный блеск! Но блеск твоих очей
(Что делать мне?) — луны, зари и звезд милее!..
Ах! Много в жизни я терпел, томясь, стеня...
Но, очи милые! Смотрите на меня -
И будет жизнь моя луны младой светлее!..

1818

Не сокрушайся, мой пророк!
На все есть час, на все есть срок;
Пускай, кичась, растет порок:
Будь зло добру в святой урок!..
Но не грусти! Твой господин
Здесь не совсем еще один:
Не все пошли к Ваалу в сети!
Есть тайные у бога дети,
Есть тайный фимиам сердец,
Который обонять мне сладко!..
Они бегут ко мне украдкой,
И я являюсь втайне к ним;
И их лелею, просветляю
Высоким, истинным, святым!

Из-под завесы буквы темной
Выходит часто Божий день;
Но берегут свой мрак наземный
Сыны земли и ловят тень...

Не могут их больные очи
Глядеть с любовию на Свет,
За то противен чадам ночи
Световещающий поэт.

Зачем, сроднясь с незримым связью,
Поет он им: «К вам Свет идет!»...
В светило дня упрямо грязью
Кидает бешеный народ!..

Прося телесных наслаждений,
Алкая радостей ночных,
Не любит современный гений
Ни слов, ни мыслей световых...

Иносказания, загадки
Его заботят, он ленив,
Он голой буквой, — без подкладки, -
Так незатейливо счастлив!!.

Но будет время — выйдет в поле
Пророк и возгласит костям:
По всемогущей Бога воле,
«Восстать повелеваю вам!» -

И сбудется… Я вижу пору,
Когда трубой пронзится слух
И эту плоть пробьет как кору
Животрепещущийся Дух.

И громко голоса запросят
Свободы из своих гробов,
И весело живые сбросят
С себя заплечных мертвецов!..

Повеет чудною весною,
И жизнь, вступя в свой Царский ход,
Над нашей пасмурной землею
Раздвинет светлый свой намет...

1860

Что небо стало без лазури,
И волны ходят по Неве,
И тени облаков мелькают по траве?
Я слышу приближенье бури.
Я здесь не знаю, что творится надо мной,
Но близ меня, в щели стенной,
Уныло ветер завывает,
И он как будто мне о чем-то вспоминает
И будит давнюю какую-то мечту.
О ветер, ветер! Ты свободен,-
Зачем же рвешься в тесноту?.
Ах! Если бы я мог, оставя суету
И в чувствах нов и благороден,
Летать, как ветер по полям!
И только рано по зарям,
Прокравшись близ тюрьмы сторонкой,
Несчастным узникам тихонько
О чем-то милом напевать
И горьких в сладкое забвенье погружать!..

Между 9 марта — 31 мая 1826

В выси миры летят стремглав к мирам.
Вот, сбросив цепь, мятежная комета
Несет пожар, пугая здесь и там,
Браздой земле, хвостом грозя звездам...
И, захватя как рыб в свои тенета,
И солнце жаркое влечет миры,
Чтоб их пожрать в морях огня безбрежных...
И эти все воздушные шары,
Завихряся в кружениях мятежных,
Бессмысленно, как глупые стада,
Бегут, не ведая, отколь, куда
И где предел их бега, оборота?.

1845

Два я боролися во мне:
Один рвался в мятеж тревоги,
Другому сладко в тишине
Сидеть в тиши дороги
С самим собой, в себе самом.
Несправедливо мыслят, нет!
И порицают лиры сына
За то, что будто гражданина
Условий не снесет поэт...
Пусть не по нем и мир наш внешний,
Пусть, по мечтам, он и нездешний,
А где-то всей душой гостит;
Зато, вскипевши в час досужный,
Он стих к стиху придвинет дружный,
И брызнет рифмою жемчужной,
И высоко заговорит!..
И говор рифмы музыкальной
Из края в край промчится дальный,
Могучих рек по берегам,
От хижин мирных к городам,
В дома вельмож... И под палаткой,
В походном часто шалаше,
Летучий стих, мелькнув украдкой,
С своею музыкою сладкой
Печалью ляжет на душе.
И в дни борьбы, и сеч и шума
Отрадно-радужная дума
Завьется у младых бойцов,
По свежим лаврам их венцов.
И легче станет с жизнью битва
И труд страдальца под крестом,
Когда холодная молитва
Зажжется пламенным стихом!
Не говори: "Поэт спокойным
И праздным гостем здесь живет!"
Он буквам мертвым и нестройным
И жизнь, и мысль, и строй дает...

В полях тепло, и жавронок трепещет
Над гнездушком малюточек-птенцов,
Цветок живет и чувством жизни блещет:
У девы мысль мелькнула про любовь!..

Весна! весна!.. земля полна обновы,
Немое все заговорило вслух,
И, мертвые сорвав с вещей покровы,
Все жизнедарный оживляет дух...

Так Вера к нам, — весна души, — слетает
С ней человек, хоть и во льду земном, -
Когда, под зноем духа, сердце тает, -
Не узнает себя в себе самом!..

Так времена и целые народы
Изменятся с Весною мировой,
И, оком духа, с светлой головой,
Прочтя, поймут все таинства природы
И перестроят ветхой жизни строй...

Тогда, теперь не ласковые руки,
Протянутся для братства и родства;
Все позабудут и значенье муки,
И будут все — семья без сиротства!

Тогда земли счастливых населеннее, -
Под солнцем духа, — обновится быт,
И, как Христос благословлял младенцев, -
Друг друга всяк тогда благословит!!.

1867

Раз разумный Вейнамсна
И безбрадый Юковайна,
Встретясь в быстром санном беге,
Полоз за полоз задели,
С треском сшиблися их дуги!
И воскликнул Юковайна:
«Стой! тому лежит дорога,
Кто из двух нас больше знает;
А тому долой с дороги,
Кто с другим неровен в знаньи.
Вот: я знаю тайны бездны,
Как, когда пахали море,
Знаю, как делили землю,
Как столпы творили в небе.
Знаю синих гор строенье,
Знаю, как круглили холмы!!!»

Тут старый Вейнамена, показав силу свою над молодым Юковайною,
говорил так:

«Детский разум! Бабья мудрость!
Дерзкий мальчик, безбородый!
Ведай: я расширил воды!
Я обвел брегами бездны!
Я пахал долины моря,
Я делил поля земные!
В небе я ж столпы поставил!
Я взбугрил и сини горы,
И холмы скруглил всё я же!»

Юковайна смирился и, ласкаясь, вызывал Вейнамену к пению:

«Пой мне, пой мне, Вейнамена,
Сладкий, светлый небожитель!»
Но разумный Вейнамена
Дал ответ ему советный:
«Рано, рано петь нам песни]
Не пора будить блаженство!»

Однако ж, видя неотступность младого Юковайны, старый бог
песнопения воспел и...

Вздулись щеки, в членах трепет,
И кремнистый берег треснул;
И границы заскрипели
От напева Вейнамены;
Распахнулись двери Норда
И расселись своды неба
От напева Вейнамены!

1828

Когда кипят морей раскаты,
И под грозой сгорают небеса,
И вихри с кораблей сдирают паруса,
И треснули могучие канаты,
Ты в челноке будь Верой тверд!
И бог, увидя без сомненья,
Тебя чрез грозное волненье
На тонкой нитке проведет...

Между 9 марта — 31 мая 1826

Томление неизъяснимое
В душе моей,
Когда ласкается незримое
Незримо к ней,

Когда нисходит благодатное
От высоты,
И сердцу что-то непонятное
Сулят мечты.

Так с первых вешних дней дыханием,
Где я ни будь,
Уныло-сладостным страданием
Теснится грудь.

Забыто все, что обольщение,
Молва и шум,
И погружаюсь я в волнение
Великих дум.

И тут, что тайное, чудесное,
Все так светло:
Как будто все ко мне небесное
С небес сошло!..

1829

Уж ласточка к гнезду послышала влеченье,
И роза вспыхнула на ветке молодой,
И дышит негою черемха над водой,
И соловья гремит по рощам пенье...
Почто ж в душе моей волненье?
Почто бежит души покой?
Судьба железною рукой
Влечет меня в тревоги света
От милой сельской тишины:
Увы! скорей, чем блеск весны,
Исчезнут в бурях жизни лета!

1820

Брега пустынные темнеются как коймы,
Онега зеркалом лежит;
И паруса сложили соймы...
Ничто не движется, безлюдный берег спит.
И волны тихие смешались с небесами,
Чуть слышен гул грозы — и молния горит
Над повенецкими лесами...
Торчат, как призраки, огромные скалы,
Природы древние обломки.
Зачем уснули вы, кипящие валы?
Где ты, порывный ветр? Где вихри в свистах
звонких?
Вы, древние жильцы в сих горных теснотах,
Мой вздох к моим друзьям промчите в высотах!
Вас просит грустный преселенец;
Скажите им, что он, в пустынных сих местах,
О них тоскует, как младенец.

1826

Заря, алея, угасала
Вдали, мелькая сквозь леса;
И тихая вечерняя роса,
Как благодать, сошла и засиял?
И день протек с кипящей суетой.
Всё ароматами и негою дышало;
Но мне чего-то всё недоставало:
И я страдал — сердечной пустотой.
Вдруг вся душа моя мятется и пылает...
Ее зовут с эфирной вышины!
И вот прекрасный круг безоблачной луны!
Она из-за лесов, как лебедь, выплывает,
И в ней горят черты знакомой мне красы:
Эльмира! это ты, в своем жилище новом!
Твои волнистые власы
Смешались с голубым твоим покровом...
Задумчивая! что мне скажешь ты без слов?
Что скажут мне твои уныло-хладны очи?.
Но ты скрываешься, как легкий призрак ночи,
В серебряном дыму летящих облаков!

1824

Военная песнь, написанная во время
приближения неприятеля к Смоленской губернии

Раздался звук трубы военной,
Гремит сквозь бури бранный гром:
Народ, развратом воспоенный,
Грозит нам рабством и ярмом!
Текут толпы, корыстью гладны,
Ревут, как звери плотоядны,
Алкая пить в России кровь.
Идут, сердца их — жесткий камень,
В руках вращают меч и пламень
На гибель весей и градов!

В крови омочены знамена
Багреют в трепетных полях,
Враги нам вьют вериги плена,
Насилье грозно в их полках.
Идут, влекомы жаждой дани, -
О страх! срывают дерзки длани
Со храмов Божьих лепоту!
Идут — и след их пепл и степи!
На старцев возлагают цепи,
Влекут на муки красоту!

Теперь ли нам дремать в покое,
России верные сыны?!
Пойдем, сомкнемся в ратном строе,
Пойдем — и в ужасах войны
Друзьям, отечеству, народу
Отыщем славу и свободу
Иль все падем в родных полях!
Что лучше: жизнь — где узы плена,
Иль смерть — где росские знамена?
В героях быть или в рабах?

Исчезли мира дни счастливы,
Пылает зарево войны:
Простите, веси, паствы, нивы!
К оружью, дети тишины!
Теперь, сей час же мы, о други!
Скуем в мечи серпы и плуги:
На бой теперь — иль никогда!
Замедлим час — и будет поздно!
Уж близко, близко время грозно:
Для всех равно близка беда!

И всех, мне мнится, клятву внемлю:
Забав и радостей не знать,
Доколе враг святую землю
Престанет кровью обагрять!
Там друг зовет на битву друга,
Жена, рыдая, шлет супруга,
И матерь в бой — своих сынов!
Жених не мыслит о невесте,
И громче труб на поле чести
Зовет к отечеству любовь!

Июль 1812