Однажды утром мать меня спросила:
«Сынок, скажи мне, быть ли вновь войне?
Я нынче слезы видела во сне,

Знай, мой друг, вражде и дружбе цену
И судом поспешным не греши.
Гнев на друга, может быть, мгновенный,

Когда я, объездивший множество стран,
Усталый, с дороги домой воротился,
Склонясь надо мною, спросил Дагестан:

Все людям снится: радость, грусть
И прочный мир в дому...
Но только наши встречи пусть

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,

Дню минувшему замена
Новый день.
Я с ним дружна.

Бывает в жизни все наоборот.
Я в этом убеждался не однажды:
Дожди идут, хоть поле солнца ждет,

День ушел, как будто скорый поезд,
Сядь к огню, заботы отложи.
Я тебе не сказочную повесть

В тебя я вновь влюблен и очарован...
Такого не бывает - говоришь?
Но в каждый мой приезд волшебным, новым,

Мальчишка горский, я несносным
Слыл неслухом в кругу семьи
И отвергал с упрямством взрослым

Я видел разными твои глаза:
Когда затишье в них, когда гроза,
Когда они светлы, как летний день,

Ты безгрешна до того,
Что почти святою стала.
Не загрызла никого,

Трудно жить, навеки Мать утратив.
Нет счастливей нас, чья мать жива.
Именем моих погибших братьев

Было небо черно от лохматых овчин,
Все клубились они в беспорядке.
И сидел вдалеке от родимых вершин

Хочу любовь провозгласить страною,
Чтоб все там жили в мире и тепле,
Чтоб начинался гимн ее строкою:

Чтобы рвануться в схватку, у мужчины
Есть только две достойные причины.
И первая: родной страны защита,

Я солнце пил, как люди воду,
Ступая по нагорьям лет
Навстречу красному восходу,

Товарищи далеких дней моих,
Ровесники, прожившие так мало!..
Наверное, остался я в живых,

Жизнь капризна. Мы все в ее власти.
Мы ворчим и ругаем житье.
...Чем труднее она, чем опасней -

Нас двадцать миллионов.
От неизвестных и до знаменитых,
Сразить которых годы не вольны,