Стихи по типу

Стихи по длине

Стихи по возрасту

Стихи по темам

Все стихи списком

Однажды в Африке
Купался жираф в реке.
Там же
Купалась гиппопотамша.
Ясно,
Что она была прекрасна.
Не смотрите на меня так странно:
Хотя гиппопотамши красотой и не славятся,
Но она героиня романа
И должна быть красавицей.
При виде прекрасной гиппопотамши
Жесткое жирафино сердце
Стало мягче самой лучшей замши
И запело любовное скерцо!
Но она,
Гиппопотамова жена,
Ответила ясно и прямо,
Что она замужняя дама
И ради всякого (извините за выражение) сивого мерина
Мужу изменять не намерена.
А если, мол, ему не терпится… жениться,
То, по возможности, скорей
Пусть заведет себе жирафиху-девицу
И целуется с ней!
И будет путь жизни их ярок и светел,
А там, глядишь, и маленькие жирафики появились…
Жираф ничего не ответил,
Плюнул и вылез.

Подобно скатившейся с неба звезде,
Прекрасная Дама купалась в пруде…

Заметив у берега смятый корсаж,
Явился к пруду любознательный паж.

Увидя пажа от себя в двух шагах
Прекрасная Дама воскликнула: «Ах!»

Но паж ничего не ответствовал ей
И стал лицемерно кормить лебедей.

Подобным бестактным поступком пажа
Зарезана Дама была без ножа.

Так в этом пруде, всем повесам в укор,
Прекрасная Дама сидит до сих пор…

1921

Белой мертвой странной ночью,
Наклонившись над Невою,
Вспоминает о Минувшем
Странный город Петербург...

Посмотрите! Посмотрите!
У Цепного Моста кто-то
В старомодной пелерине
Неподвижно смотрит вдаль...

Господин в крылатке тихо
Про него шепнул другому:
«Николай Васильич Гоголь –
Сочинитель „Мертвых душ“...

У Сената, сдвинув брови,
Гнет сверкающую шпагу
Незнакомец в треуголке
С пистолетом при бедре...

Отчего так странно-бледен
Незнакомец в треуголке?
Отчего сжимает петля
Золоченый воротник?

Чу! К нему, гремя оружьем,
С двух сторон подходят двое!..
Подошли! – „Полковник Пестель,
Нас прислал к вам Государь!“

Белой мертвой странной ночью,
Наклонившись над Невою,
Вспоминает о Минувшем
Странный город Петербург...

Посмотрите! Посмотрите!
Вот задумался о чем-то
Незнакомец в альмавиве,
Опершись на парапет...

С Петропавловской твердыни
Бьют Петровские куранты,
Вызывая из могилы
Запоздавших мертвецов...

И тотчас же возле Арки –
Там, где Зимняя Канавка,–
Белый призрак белой дамы
Белым облаком сошел...

Зазвенели где-то шпоры...
И по мертвому граниту
К мертвой даме на свиданье
Мчится мертвый офицер...

»Германн!"– «Лиза!» И, тотчас же,
Оторвавшись от гранита,
Незнакомец в альмавиве
Смуглый профиль повернул!..

«Александр Сергеич, вы ли,
Вы ли это тот, чье имя
Я в своих стихах не смею
До конца произнести?.»

Белой мертвой странной ночью,
Наклонившись над Невою,
Вспоминает о Минувшем
Странный город Петербург...

1923

О, звени, старый вальс, о, звени же, звени
Про галантно-жеманные сцены,
Про былые, давно отзвеневшие дни,
Про былую любовь и измены.

С потемневших курантов упал тихий звон,
Ночь, колдуя, рассыпала чары…
И скользит в белом вальсе у белых колонн
Одинокая белая пара…

– О, вальс, звени –
про былые дни.

И бесшумно они по паркету скользят…
Но вглядитесь в лицо кавалера:
Как-то странны его и лицо, и наряд,
И лицо, и наряд, и манеры…

Но вглядитесь в неё: очень странна она,
Неподвижно упали ресницы,
Взор застыл… И она – слишком, слишком бледна,
Словно вышла на вальс из гробницы…

– О, вальс, звени –
про былые дни.

И белеют они в странном вальсе своем
Меж колонн в белом призрачном зале…
И, услышавши крик петуха за окном,
Вдруг растаяли в тихой печали.

О, звени, старый вальс сквозь назойливый гам
Наших дней обезличенно серых:
О надменных плечах белых пудреных дам,
О затянутых в шелк кавалерах:

– О, вальс, звени –
про былые дни.

1921

К дофину Франции, в печали,
Скользнув тайком, из-за угла,
Однажды дама под вуалью
На аудиенцию пришла.

И пред пажом склонила взоры:
«Молю, Дофина позови!
Скажи ему, я та, которой
Поклялся в вечной он любви!»

«Что вас так всех к Дофину тянет?
Прошу, присядьте в уголке.
Дофин устал. Дофин так занят.
Дофин – играет в бильбокэ.

К Дофину Франции в покои,
Примчав коня во весь опор,
С окровавленной головою
Ворвался бледный мушкетер:

»Эй, паж, беги скорей к Дофину.
Приходит Франции конец.
О, горе нам! Кинжалом в спину
Убит король – его отец!"

«Что вас так всех в Дофину тянет?
Прошу, присядьте в уголке.
Дофин устал. Дофин так занят.
Дофин – играет в бильбокэ.

К Дофину Франции, в финале,
Однажды через черный ход,
Хотя его не приглашали,
Пришел с дрекольями народ.

Весёлый паж не без причины
Протер глаза, потрогал нос,
И, возвратившись от Дофина,
С полупоклоном произнес:

»Что вас так всех в Дофину тянет?
Прошу, присядьте в уголке.
Дофин устал. Дофин так занят.
Дофин – играет в бильбокэ.

1921

Где-то давно, в неком цирке одном
Жили два клоуна, Бим и Бом.

Бим-Бом, Бим-Бом.

Как-то, увидев наездницу Кэтти,
В Кэтти влюбились два клоуна эти

Бим-Бом, Бим-Бом.

И очень долго в Петрарковском стиле
Томно бледнели и томно грустили

Бим-Бом, Бим-Бом.

И, наконец, влезши в красные фраки,
К Кэтти явились, мечтая о браке,

Бим-Бом, Бим-Бом.

И, перед Кэтти представши, вначале
Сделали в воздухе сальто-мортале

Бим-Бом, Бим-Бом.

«Вы всех наездниц прекрасней на свете»,–
Молвили Кэтти два клоуна эти,

Бим-Бом, Бим-Бом.

«Верьте, сударыня, в целой конюшне
Всех лошадей мы вам будем послушней»–

Бим-Бом, Бим-Бом.

И в умиленьи, расстрогавшись очень,
Дали друг другу по паре пощечин

Бим-Бом, Бим-Бом.

Кэтти смеялась и долго, и шумно:
«Ола-ла! Браво! Вы так остроумны,

Бим-Бом, Бим-Бом.

И удалились домой, как вначале,
Сделавши в воздухе сальто-мортале,

Бим-Бом, Бим-Бом.

И поступили в любовном эксцессе
С горя в „Бюро похоронных процессий“

Бим-Бом, Бим-Бом.

1921

В моём изгнаньи бесконечном
Я видел все, чем мир дивит:
От башни Эйфеля — до вечных
Легендо-звонных пирамид!..

И вот «на ты» я с целый миром!
И, оглядевши все вокруг,
Пишу расплавленным Ампиром
На диске солнца: «Петербург».

В монастырской тихой келье,
Позабывши о веселье
(Но за это во сто крат
Возвеличен Иисусом),
Над священным папирусом
Наклонясь, сидел Аббат.

Брат Антонио – каноник,
Муж ученый и законник,
Спасший силой божьих слов
49 еретичек и 106 еретиков.

Но черны, как в печке вьюшки,
Подмигнув хитро друг дружке
И хихикнув злобно вслух,
Два лукавых дьяволенка
Сымитировали тонко
Пару самых лучших мух.

И под носом у Аббата,
Между строчками трактата
Сели для греховных дел…
И на этом папирусе
Повели себя во вкусе
Ста Боккачъевых новелл.

И, охваченный мечтами,
Вспомнил вдруг о некой даме
Размечтавшийся Аббат…
И без всяких апелляций
В силу тех ассоциаций
Был низвергнут прямо в ад

Брат Антонио-каноник,
Муж ученый и законник,
Спасший силой божьих слов
От погибельных привычек
49 еретичек и 106 еретиков.

1921

По горам, за шагом шаг,
Неизвестный шел ишак.

Шел он вверх, шел он вниз,
Через весь прошел Тавриз.

И вперед, как идиот,
Всё идет он да идёт.

И куда же он идёт?
И зачем же он идёт?

– А тебе какое дело?

1921

Николай АгнивцевРусский поэт Серебряного века и драматург. Также известен как автор книг для детей.
Годы жизни:1888-1932

Популярные темы