В ночном саду под гроздью зреющего манго 
Максимильян танцует то, что станет танго. 
Тень воз — вращается подобьем бумеранга, 
температура, как под мышкой, тридцать шесть. 

Мелькает белая жилетная подкладка. 
Мулатка тает от любви, как шоколадка, 
в мужском объятии посапывая сладко. 
Где надо — гладко, где надо — шерсть. 

В ночной тиши под сенью девственного леса 
Хуарец, действуя как двигатель прогресса, 
забывшим начисто, как выглядят два песо, 
пеонам новые винтовки выдает. 

Затворы клацают; в расчерченной на клетки 
Хуарец ведомости делает отметки. 
И попугай весьма тропической расцветки 
сидит на ветке и так поет: 

Презренье к ближнему у нюхающих розы 
пускай не лучше, но честней гражданской позы. 
И то, и это порождает кровь и слезы. 
Тем паче в тропиках у нас, где смерть, увы, 

распространяется, как мухами — зараза, 
иль как в кафе удачно брошенная фраза, 
и где у черепа в кустах всегда три глаза, 
и в каждом — пышный пучок травы. 

1975 

Комментарии

Популярные темы