Волхвы забудут адрес твой. 
Не будет звезд над головой. 
И только ветра сиплый вой 
расслышишь ты, как встарь. 
Ты сбросишь тень с усталых плеч, 
задув свечу, пред тем как лечь. 
Поскольку больше дней, чем свеч 
сулит нам календарь. 

Что это? Грусть? Возможно, грусть. 
Напев, знакомый наизусть. 
Он повторяется. И пусть. 
Пусть повторится впредь. 
Пусть он звучит и в смертный час, 
как благодарность уст и глаз 
тому, что заставляет нас 
порою вдаль смотреть. 

И молча глядя в потолок, 
поскольку явно пуст чулок, 
поймешь, что скупость — лишь залог 
того, что слишком стар. 
Что поздно верить чудесам. 
И, взгляд подняв свой к небесам, 
ты вдруг почувствуешь, что сам 
— чистосердечный дар. 

январь 1965