Она готовила обеды 
себе, стирала — для себя. 
Она одна сносила беды, 
под всеми ветрами скрипя. 
В ее тоскливое оконце 
едва просачивался свет, -- 
так мало требовали солнца 
ее слепые сорок лет. 
… И вечерами гасла рано 
ее лампешка в сорок ватт. 
И мне всегда казалось странным, 
какзалось, кто-то виноват, 
чтол вот на женщине прическа 
не каждый день соблюдена, 
что в рот воткнулась папироска, 
что гаснет свет ее окна, 
что я бы сам такое горе 
не полюбил, не приласкал... 
Ах, это море — жизни море, 
и эти щепки возле скал. 

1966