Нового года лишь вспыхнет денница, 
С раннего часа проснется столица. 

В праздничный день никого не смутит, 
Стонет ли ветер иль вьюга крутит, 

Хлещет ли снегом в лицо непогода - 
Всюду на улицах волны народа; 

Мчатся кареты то взад, то вперед, 
Смело шагает везде пешеход, 

Словно с плеча его спала забота, 
Словно свершилось великое что-то, 

Словно сегодня — не то, что вчера... 
Город проснулся и ожил с утра. 

Хмурые лица — свежей и пригожей: 
Барин в медведях, в тулупе прохожий, 

Женщин головки в замерзшем окне... 
Только невесело что-то всё мне... 

Право, не знаю — от зависти, что ли, - 
Только смотреть не могу я без боли 

И без досады на праздный народ: 
Что же вас тешит? что жизнь вам дает? 

Что веселитесь, беснуетесь что вы? 
Дай-ка взгляну я на ваши обновы 

И, замешавшись в толпе без труда, 
Ближе на вас погляжу, господа! 

Вот вы скользите по гладкой панели: 
Сколько ж обновок на вас, в самом деле!.. 

Золотом шитый швейцар у дверей, 
Яркие канты потертых ливрей, 

Кружева модниц, рубины булавок, - 
Вот и герои Милютиных лавок, 

Баловни счастья и щедрой судьбы... 
Как металлически светят их лбы! 

В лицах читаешь всю важность их целей: 
«Устриц бы свежих, да свежих камелий!..» 

Блеском нарядов смущается глаз - 
Бархат, и соболь, и мягкий атлас, 

Только ходи да записывай цены... 
Моды столичной гуляют манкены, 

И усмиряет капризный мой сплин 
Выставка женщин, детей и мужчин. 

Долго портные, модистки, торговки 
Шили им к празднику эти обновки; 

Жаль, что не шьют они новых идей - 
Вот бы примерить на этих людей, 

В мысли здоровой дать лучшую моду - 
Как бы пристало-то к новому году! 

Право, пристало бы… но, говорят: 
Нам не к лицу незнакомый наряд... 

Дальше смотрю я… фельдъегерь несется, 
В ветхой шинельке чиновник плетется, 

Тащит под мышкой старуха салоп, 
Ванька, качаясь, заехал в сугроб, 

И пред толпой разодетой, богатой 
Тянет шарманка мотив «Травиаты», 

Плачет в сказанье каких-то потерь... 
Вот и питейного здания дверь. 

Дровни подъехали, словно украдкой, 
Пар от мороза стоит над лошадкой, 

Входит в питейный, с оглядкой, бедняк, 
Чтоб, заложив свой последний армяк, 

Выпить под праздник, забыться немного: 
Завтра опять трудовая дорога, 

Серые будни и ночи без сна. 
Как не хватить зеленова вина!.. 

Тут, одержим публицистики бесом, 
Думал смутить бедняка я прогрессом, 

Думал блестящий прочесть монолог: 
«Пьянство-де страшный, великий порок, 

Нового дела приспела минута...» 
Но посмотрел — и замолк почему-то 

И, как пристыженный школьник иной, 
С новой досадой побрел я домой. 

1862