Широколиц, скуласт, угрюм, 
Голос осиплый, тяжкодум, 
В кармане — браунинг и напилок, 
Взгляд мутный, злой, как у дворняг, 
Фуражка с лентою «Варяг», 
Сдвинутая на затылок. 
Татуированный дракон 
Под синей форменной рубашкой, 
Браслеты, в перстне кабошон, 
И красный бант с алмазной пряжкой. 
При Керенском, как прочий флот, 
Он был правительству оплот, 
И Баткин был его оратор, 
Его герой — Колчак. Когда ж 
Весь черноморский экипаж 
Сорвал приезжий агитатор, 
Он стал большевиком, и сам 
На мушку брал да ставил к стенке, 
Топил, устраивал застенки, 
Ходил к кавказским берегам 
С «Пронзительным» и с «Фидониси», 
Ругал царя, грозил Алисе; 
Входя на миноноске в порт, 
Кидал небрежно через борт: 
«Ну как? Буржуи ваши живы?» 
Устроить был всегда непрочь 
Варфоломеевскую ночь, 
Громил дома, ища поживы, 
Грабил награбленное, пил, 
Швыряя керенки без счета, 
И вместе с Саблиным топил 
Последние остатки флота. 

Так целый год прошел в бреду. 
Теперь, вернувшись в Севастополь, 
Он носит красную звезду 
И, глядя вдаль на пыльный тополь, 
На Инкерманский известняк, 
На мертвый флот, на красный флаг, 
На илистые водоросли 
Судов, лежащих на боку, 
Угрюмо цедит земляку: 
«Возьмем Париж… весь мир… а после 
Передадимся Колчаку». 

14 июня 1919 
Коктебель