Лишь черный бархат, на котором 
Забыт сияющий алмаз, 
Сумею я сравнить со взором 
Ее почти поющих глаз. 

Ее фарфоровое тело 
Томит неясной белизной, 
Как лепесток сирени белой 
Под умирающей луной. 

Пусть руки нежно-восковые, 
Но кровь в них так же горяча, 
Как перед образом Марии 
Неугасимая свеча. 

И вся она легка, как птица 
Осенней ясною порой, 
Уже готовая проститься 
С печальной северной страной.