Ты, жаворонок в горней высоте, 
Служи отныне, стих мой легкокрылый, 
Ее неяркой, но издавна милой 
Такой средневековой красоте; 

Ее глазам, сверкающим зарницам, 
И рту, где воля превзошла мечту, 
Ее большим глазам — двум странным птицам — 
И словно нарисованному рту. 

Я больше ничего о ней не знаю, 
Ни писем не писал, ни слал цветов. 
Я с ней не проходил навстречу маю 
Средь бешеных от радости лугов. 

И этот самый первый наш подарок, 
О жаворонок, стих мой, может быть, 
Покажется неловким и случайным 
Ей, ведающей таинства стихов.