Печаль войны все тяжелей, все глубже, 
все горестней в моем родном краю. 
Бывает, спросишь собственную душу: 
— Ну, как ты, что? — 
И слышишь: 
— Устаю...— 
Но не вини за горькое признанье 
души своей и не пугайся, нет. 
Она такое приняла страданье 
за этот год, что хватит на сто лет. 
И только вспомни, вспомни сорок первый: 
неудержимо двигался фашист, 
а разве — хоть на миг — ослабла вера 
не на словах, а в глубине души? 
Нет. Боль и стыд нежданных поражений 
твоя душа сполна перенесла 
и на путях печальных отступлений 
невиданную твердость обрела. 
… И вот — опять…  
О, сводки с юга, утром! 
Как будто бы клещами душу рвут. 
Почти с молитвой смотришь в репродуктор: 
— Скажи, что Грозного не отдадут! 
— Скажи, скажи, что снова стала нашей 
Кубань, Ростов и пламенный Донбасс. 
— Скажи, что англичане от Ламанша 
рванулись на Германию сейчас! — 
… Но как полынью горем сводки дышат. 
Встань и скажи себе, с трудом дыша: 
— Ты, может быть, еще не то услышишь, 
и все должна перенести душа. 
Ты устаешь? Ты вся в рубцах и ранах? 
Все так. Но вот сейчас, наедине, 
не людям — мне клянись, что не устанешь, 
пока твое Отечество в огне. 
Ты русская— дыханьем, кровью, думой. 
В тебе соединились не вчера 
мужицкое терпенье Аввакума 
и царская неистовость Петра... 
… Такая, отграненная упорством, 
твоя душа нужна твоей земле... 
Единоборство? — Пусть единоборство! 
Мужайся, стой, крепись и — одолей. 

Август — сентябрь 1942 

Комментарии

Популярные темы