В душе моей какая-то сумятица, 
И сердцу неуютно моему. 
Я старенькая, в бедном сером платьице, 
Не нужная на свете никому. 

Я старенькая, с глазками весёлыми, 
Но взгляд-то мой невесел иногда. 
Вразвалочку пойду большими сёлами, 
Зайду и в небольшие города. 

И скажут про меня, что я монашенка, 
Кто гривенник мне бросит, кто ругнёт. 
И стану прохожих я расспрашивать 
У каждых дверей и у ворот. 

– Откройте, не таите, православные, 
Находка не попалась ли кому. 
В дороге хорошее и главное 
Я где-то потеряла – не пойму. 

Кругом, пригорюнившись, захнычет 
Бабья глупая сочувственная рать: 
– Такой у грабителей обычай, 
Старушек смиренных обирать. 

А что ты потеряла, убогая? 
А может, отрезали карман? 
– Я шла не одна своей дорогою, 
Мне спутничек Господом был дан. 

Какой он был, какая ли – я помню, 
Да трудно мне об этом рассказать. 
А вряд ли видали вы огромней, 
Красивей, завлекательней глаза. 

А взгляд был то светленький, то каренький, 
И взгляд тот мне душу веселил. 
А без этого взгляда мне, старенькой, 
Свет божий окончательно не мил. 
– О чём она, родимые, толкует-то? – 
Зашепчутся бабы, заморгав, – 
Это бес про любовь какую-то 
Колдует, в старушонке заиграв. 

И взвоет бабьё с остервенением: 
– Гони её, старую каргу! 
И все на меня пойдут с камением, 
На плечи мне обрушат кочергу. 

1954