Мы на сто лет состарились, и это 
Тогда случилось в час один: 
Короткое уже кончалось лето, 
Дымилось тело вспаханных равнин. 

Вдруг запестрела тихая дорога, 
Плач полетел, серебряно звеня. 
Закрыв лицо, я умоляла Бога 
До первой битвы умертвить меня. 

Из памяти, как груз отныне лишний, 
Исчезли тени песен и страстей. 
Ей — опустевшей — приказал Всевышний 
Стать страшной книгой грозовых вестей. 

1916