Лыжи у печки стоят,
Гаснет закат за горой,
Месяц кончается март,

Ты у меня одна,
Словно в ночи луна,
Словно в году весна,

Не пугайся огня,
Не ходи сторонкой,
Ах, ревнуйте меня

Из разлук, из дорог, из краёв отдалённых
Каждый день вижу я странный дом у реки,
Занавеску в окне между веток зелёных —

А зима будет большая…
Вот, гляди-ка, за рекой
Осень тихо умирает,

Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,
Тих и печален ручей у янтарной сосны,
Пеплом несмелым подёрнулись угли костра,

А помнишь, друг, команду с нашего двора?
Послевоенный — над верёвкой — волейбол,
Пока для секции нам сетку не украл

Видно, нечего нам больше скрывать,
Всё нам вспомнится на Страшном суде.
Эта ночь легла, как тот перевал,

Я помню тот край окрылённый,
Там горы весёлой толпой
Сходились у речки зелёной,

С моим Серёгой мы шагаем по Петровке,
По самой бровке, по самой бровке.
Жуём мороженое мы без остановки —

Доводилось нам сниматься
И на снимках улыбаться
Перед старым аппаратом

То ли снег принесло с земли,
То ли дождь, не пойму сама.
И зовут меня корабли:

Что скажу я тебе — ты не слушай,
Я ведь так, несерьёзно скажу.
Просто я свою бедную душу

Сижу я как-то, братцы, с африканцем,
А он, представьте, мне и говорит:
В России, дескать, холодно купаться,

Не сразу все устроилось,
Москва не сразу строилась,
Москва слезам не верила,

Не сотвори себе кумира
Из невеликих мелочей —
Из обстановки и квартиры,

Вот уходит наше время,
Вот редеет наше племя.
Время кружится над всеми

Передо мною горы и река.
Никак к разлуке я не привыкаю.
Я молча, как вершина, протыкаю

Попробуем заснуть под пятницу,
Под пятницу, под пятницу.
Во сне вся жизнь на нас накатится

Ах, дорога, дорога, знакомая синяя птица!
Мне давно полюбилась крутая твоя полоса.
Зной пустынь, шум тайги, золотые степные зарницы